Анна Болейн. Страсть короля - Элисон Уэйр

– Дорогая, прошу вас! – молил Генрих, становясь на колени и обнимая ее. – Подумайте о ребенке.

– Ребенке! Ребенке! Вы только и думаете, что о ребенке! А как же я?

– Вам прекрасно известно, как драгоценно это дитя, – холодно заметил король, вставая. – Я пришлю к вам ваших дам. – И удалился.

Анна не могла уняться, не могла совладать с возбуждением. Ей до смерти надоело неповиновение Марии и неспособность Генриха справиться с дочерью. Ее съедала изнутри мысль, что эта гордая, упрямая девица была повсеместно любима простонародьем, а стоило ей самой появиться на улице, как люди кричали: «Шлюха! Еретичка! Распутница!» Причем клеветали на нее и злословили не только рядовые жители королевства.

Однажды, услышав под своим окном голоса, Анна выглянула наружу и увидела Гарри Перси, который разговаривал с Шапуи.

– Королева – недобрая женщина, – сказал Гарри. – Уверен, она собирается отравить принцессу.

Вся дрожа, Анна прислонилась к стене. Ее до глубины души поразило, что даже Гарри, этот милый человек, который когда-то любил ее, говорит подобное. Она никогда и не думала травить Марию!

В отчаянии Анна решила изменить тактику и использовать доброту, чтобы одержать победу над своей падчерицей. Если все увидят, что Мария настроена дружелюбно по отношению к ней, это опровергнет домыслы Гарри – да наверняка не только его – и заставит людей полюбить ее, Анну.

Пришла пора навестить Елизавету.

Королевская детская Хатфилда была в образцовом порядке. Малышка – как же она выросла за два месяца! – безмятежно спала в колыбели, ее качали молодые служанки, и все вокруг пропитывала атмосфера спокойной деловитости.

– Ее высочество развивается очень хорошо, мадам, – сообщила полная, по-матерински добродушная леди Брайан. – И мне кажется, мы сегодня видели первую улыбку! А молоко она сосет так жадно!

Анна склонилась над колыбелью. Елизавета открыла синие глаза и заморгала, сосредоточенно и серьезно рассматривая новое лицо. Потом вдруг вся покраснела, открыла маленький ротик и заорала.

– Ей нужно сменить пеленки, – с улыбкой пояснила кормилица. – Пойдем со мной, моя куколка. – И, взяв малышку на руки, унесла ее в соседнюю комнату.

– Я вернусь сюда позже, – сказала Анна леди Брайан. – Вы не знаете, где я могу найти леди Марию?

– Она в учебной комнате с леди Шелтон, мадам.

Когда Анна появилась в дверях, обе дамы встали, но Мария бросила на вошедшую взгляд, пропитанный таким ядом, что гостья едва не забыла о своем намерении.

– Ваша милость… – Леди Шелтон сделала реверанс.

– Дорогая тетушка, надеюсь, с вами все в порядке. – Анна обняла ее и повернулась к злобно взиравшей на нее тоненькой рыжеволосой курносой девушке. – Миледи Мария… – Она выдавила из себя улыбку. – Я буду говорить с вами как друг.

– Леди Анна… – Мария не желала признавать ее королевой. – Вы не можете быть мне другом.

– Но я могла бы им стать. У вас сейчас трудные времена, но ситуация может измениться к лучшему. Я призываю вас ради вашего будущего благополучия посетить меня при дворе и оказать почести как королеве.

– Никогда! – выпалила Мария, и правильные черты ее лица, так похожего на материнское, исказились от ненависти.

– Выслушайте меня, – стараясь не терять самообладания, не отступалась Анна. – Это послужило бы средством примирения с вашим отцом-королем, который так же страдает от этого отчуждения, как и вы. Я стану посредницей между вами, и к тому же потом вы сможете ожидать улучшения в обхождении и даже рассчитывать, что оно станет лучше прежнего.

Мария взирала на нее так, будто ее собеседница – ком грязи, который она только что счистила с башмака:

– Я не знаю никакой другой королевы в Англии, кроме своей матери, но если вы сделаете мне такое одолжение и примирите с отцом, буду вам весьма признательна.

Неужели эта девица никогда не образумится?

– Я настоятельно рекомендую вам принять мое предложение, сделанное из добрых побуждений и в наших общих интересах, – с вызовом произнесла Анна.

– Если я приму вашу сторону, мадам Болейн, это сослужит вам хорошую службу. Не считайте меня настолько наивной, чтобы я не понимала, какую игру вы ведете. Благодаря вам я повзрослела очень быстро.

– Поговорите со мной еще в таком тоне – и ваше положение станет хуже, чем сейчас, – предупредила Анна. – Но стоит вам принять мою руку дружбы – и вы найдете меня ревностной защитницей ваших интересов.

– Вы бы защитили их лучше, если бы убрались вместе со своим последышем куда-нибудь подальше и освободили моего отца от своих чар, чтобы он мог вернуться к моей матери, истинной королеве! – резким тоном отчеканила Мария.

– Не смейте так разговаривать с королевой! – крикнула леди Шелтон.

– Королева находится в Бакдене! – гневно бросила ей в ответ Мария.

Это было невыносимо.

– Я усмирю необузданную гордыню вашей испанской крови! – пригрозила Анна. – А что касается приема вас при дворе, то я об этом и слышать не желаю. Вы застелили себе ложе, теперь покойтесь на нем.

– Ну вот видите, что вы натворили, глупая девчонка, – прошипела леди Шелтон.

Мария пожала плечами:

– Давить на меня – напрасный труд. И вы заблуждаетесь, если думаете, что плохое обращение со мной или даже угроза смерти заставят меня изменить своему решению.

– Это мы еще посмотрим, – кинула в ответ Анна и вышла из комнаты.

Леди Шелтон торопливо засеменила следом:

– Ваша милость, в душе она неплохая девушка. Она в смятении, напугана и глубоко переживает разлуку с матерью. К тому же она в сложном возрасте, когда молодые склонны бунтовать. Ей не следовало говорить с вами так, она сама свой злейший враг.

– Мне это все равно, – сказала Анна. – Я умываю руки.

Но ей было не все равно. По дороге домой, трясясь в носилках под грохот лошадиных копыт, она металась в отчаянии. Генрих рассердится, когда узнает, как Мария говорила с ней, но он так уязвим, если дело касается его дочери. Анна не верила, что король подвергнет ее достаточно суровому наказанию. С другой стороны была Мария, непокорная, уверенная в своих правах, популярная, любимая, которой все сочувствуют. Имелся еще и император, который мог решиться на применение вооруженной силы ради поддержки своей кузины. Что тогда станет с ней самой и Елизаветой? Отправят их действительно куда-нибудь подальше или распорядятся их судьбой еще более сурово?

Как и предполагала Анна, Генрих взорвался от ярости. Новый взрыв произошел, когда Мария отказалась сопровождать двор Елизаветы при его переезде во дворец Мор в Хартфордшире. Ее пришлось заталкивать в носилки. Терпение короля истощалось.

– Я распоряжусь так, что она больше никогда не вздумает мне прекословить! Ни она, ни кто другой! – ревел Генрих. – Этим займется парламент!