Последняя из рода Тюдор - Филиппа Грегори

Елизавета идет к двери своей опочивальни. Мы, фрейлины, должны сразу последовать за ней, не глядя на собственные отражения и не поправляя нарядов. Согласно статусу я иду прямо за королевой. В отсутствие опозоренной Маргариты Дуглас я первая при дворе. И я ускользну, когда все будут садиться на баржу.

Мы идем через сад к пристани, где сталкиваемся с отцом невесты, который увлечен серьезным спором с новым испанским послом по имени дон Диего Гусман де Силва. Заметив Елизавету, они расходятся в стороны, и сэр Амброз Кейв объясняет, что перед свадьбой он обедал с французским послом, который теперь отказывается уходить. Не желает уступать испанскому. Елизавете нельзя вступать в дипломатические пререкания, особенно сейчас, когда всем известно, что Франция и Испания соревнуются друг с другом за поддержку королевы Шотландии в ее борьбе против любящей кузины из Англии.

На мгновение я представляю, что сейчас Елизавета снова выйдет из себя, и никто не поедет на свадьбу, и мне придется сообщить Томасу, что и наше бракосочетание отменяется. Однако я вдруг замечаю его голову и плечи, возвышающиеся над всеми остальными мужчинами при дворе, – он стоит у ворот сада, желая убедиться, что королева в целости и сохранности попала на свою баржу. Теплый взгляд его темных глаз замирает на мне и движется дальше, не выражая каких-либо эмоций. Как же хорошо, что Томас все знает и понимает, что не станет устраивать сцену из-за гнева и разочарования, как эти глупые послы.

Решение проблемы поручают Уильяму Сесилу. Вместе с сэром Николасом Трокмортоном, королевским послом в Шотландии, он отправляется в Дарем-хаус, чтобы расчистить дорогу Елизавете. Мой Томас идет с ними. Он придерживает ворота и с безмолвным почтением следует за этими великими мужчинами.

Королева на удивление терпелива. По ее поведению ясно, что она не намерена пропускать свадьбу Генри Ноллиса. Она хочет попасть туда и делает все возможное, чтобы ей не помешали. Елизавета садится, кто-то приводит музыкантов, которые выскакивали из дворца, считая, что их работа на сегодня окончена, и теперь они играют для нее, а придворные стоят вокруг и беседуют, тревожные, будто лошади в ожидании поездки, – вдруг настрой королевы изменится. Не прошло и полчаса, как ворота в сад открываются и Томас пропускает вперед улыбающихся сэра Уильяма и сэра Николаса.

– Прошу, садитесь на вашу баржу, – зовет Уильям Сесил королеву. – Французский посол сделал нам всем одолжение и покинул дворец, так что вы можете отправляться на свадьбу.

Для меня все складывается как нельзя лучше. После промедления все будут спешить и не заметят моего отсутствия.

Я касаюсь руки Мэри Рэтклифф.

– Я не могу пойти. Так болит живот, что в часовне я не продержусь.

– Не попросишь ее разрешения?

– Ей все равно, – уверенно говорю я. – Не стану бегать за ней и задерживать еще больше. Если спросит, скажи, что я заболела и умоляла извинить меня.

Двор спускается к пристани, слышны крики гребцов, вскидывающих весла.

– Иди, не задерживай ее!

Мэри убегает, и я остаюсь в опустевшем саду. Возвращаюсь во дворец и, повинуясь порыву, прохожу через покои королевы в ее спальню. Страшно хочется покопаться в ее вещах. Они здесь повсюду – красивые горшочки и румяна на столе, шкатулки с драгоценностями, ленты и кружева, словно игрушки в переполненной детской избалованного ребенка. Скоро придут слуги, чтобы убрать все на свои места и навести порядок, но пока что мне никто не мешает. Я беру горшочек из-под свинцовых белил и намазываю немного под глазами. Затем сразу стираю. С таким ярко-белым цветом я похожа на актрису из театра масок. Грим не украшает мое лицо, у меня нет оспин или морщин, которые нужно прятать.

Я снимаю чепец, распускаю волосы и аккуратно провожу по ним расческой королевы с золотистой ручкой. Щетинки скользят сквозь мои светлые волосы, и те струятся по плечам. Откладываю расческу и заплетаю косу, прикалывая ее вокруг головы собственными шпильками, чтобы сверху можно было надеть чепец. Думая о том, что сегодня вечером Томас Киз снимет с меня этот чепец и распустит мои волосы, я брызгаю на них немного розового масла, которое Елизавета держит на столе. Вдыхаю теплый сладкий аромат.

Я убираю свои светлые волоски из ее расчески, где они сияют среди тонких седых клочков, и кладу обратно именно туда, где ее оставила фрейлина. Наношу чуть-чуть кармина на губы и любуюсь результатом, затем добавляю румян на щеки. Беру карандаш Елизаветы и крашу брови, как она. Получается слишком ярко, и я стираю все тыльной стороной ладони. Чувствую себя непослушной девочкой, устроившей игру за туалетным столиком богатой матери.

Судя по тишине, весь двор отправился в Дарем-хаус; я встаю из-за стола и улыбаюсь себе в серебряном зеркале. По комнате разложены шкатулки с королевскими украшениями, но мне не приходит в голову украсть что-либо. Я сестра Джейн Грей. Я сестра Катерины Грей, истинной наследницы всего во дворце. Все это принадлежит нам, и я не сомневаюсь, что однажды буду находиться здесь по праву.

* * *

Я пригласила отужинать со мной трех родственниц: Маргарет Уиллоуби, мою любимую кузину, и двух дочерей леди Стаффорд. Им я могу доверить свой секрет, но не стану подвергать их риску, приглашая в свидетельницы. Вместо этого посылаю за служанкой, которая и сама отсутствовала при дворе по случаю своего праздника, и она взволнованно прибегает ко мне, спрашивая, чего я хочу. Я прошу ее подождать, и тогда она сама увидит. Затем раздается стук в дверь, и служанка спешит открыть ее, а там во весь проем, склонив голову под перемычкой, стоит мой любимый, любовь моей жизни.

– Девять, – говорит он, и часы бьют, подтверждая его пунктуальность. – Готова, дорогая?

Я встаю и подаю ему руку.

– Готова.

– Уверена? – ласково спрашивает Томас. – Никаких сомнений?

Я улыбаюсь ему. Мне не нужны румяна, я и так краснею, переполненная страстью.

– Уверена, – отвечаю я. – Я так давно люблю тебя, Томас. Я с гордостью стану твоей женой.

Он склоняет голову, берет мою ладонь, и вместе с тремя подругами и юной служанкой Фрэнсис мы идем через опустевший дворец к комнатам Томаса над водными воротами.

Там полно народу: пришел его брат и несколько приятелей. Томас нанял священника, который ждет с открытым молитвенником. Я обращаюсь к подружкам невесты:

– Идите и стойте снаружи. Если кто-то спросит, вы скажете, что не были свидетельницами, а просто ждали у двери.

Мы все нервничаем. Подруги со смехом выходят, и я тоже хихикаю. Поворачиваюсь к Томасу и осознаю серьезность предстоящего поступка.

– А ты уверен? – интересуюсь я. – Ведь королева рассорилась со всеми другими наследниками. Из всей ее родни при дворе осталась только я. Она может принять нас в семью, а может и возненавидеть. Она либо обрадуется тому, что я потеряла свою великую фамилию, либо впадет в гнев из-за моего счастья. С ней не угадаешь.

– Я уверен, – отвечает Томас. – Что бы ни случилось, я все равно хочу жениться на тебе.