Семенной - Кейтлин Морган Стунич

говорит Хит, ожидая, пока я уберу руки от лица. — Только одно из моих утверждений правдиво, потому что я не мог отвести глаза, Землянка. — Он улыбается, словно это должно быть милое прозвище и ничего унизительного. Да и как это может быть унизительным? Этот парень из кожи вон лезет, чтобы спасать людей, даже если для этого ему приходится рвать жилы. Я доверяю ему, и сама не знаю почему. Может быть, потому, что и Абраксас, и Рюрик велели мне искать Офицера Хита, если дело запахнет жареным. Поэтому ли я здесь? — Ты горела в лихорадке, а я еще давно усвоил от сестры, что люди и высокие температуры несовместимы.

Его лицо меняется, принимая очень человеческое выражение. Думаю, именно поэтому он кажется мне таким человечным. Дело не в его внешности. У него лисьи уши с плавниками, ради всего святого. Девять хвостов, чешуйчатая кожа, слишком много кубиков пресса (в буквальном смысле) и шесть радужек. Он не человек, но его эмоции понятны. Его реакции понятны.

— Ты все еще розовый, — говорю я ему, а затем подхожу вплотную, пока он щупальцами бросает подушки обратно на кровать. — Скажи что-нибудь определенное. Например, я Фалопекс.

Хит ухмыляется мне и откидывается назад, скрестив руки на своей твердой, гладкой груди. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на нее, но она прямо тут, а этот самец просто излучает секс и самоуверенность. Если бы все не сложилось так, как сложилось, я могла бы в него втюриться. Сильно.

— Ты не хочешь, чтобы я сказал я лжец? — спрашивает он, а затем посмеивается, когда мои щеки краснеют. — Ну хорошо, я Фалопекс. — Он остается розовым, пока я сужаю глаза.

— Ты всем говоришь, что твой цвет правды — синий, а сам большую часть времени лжешь, так?

— Чертовски сложно выведать, где владелец борделя прячет своих нелегальных несовершеннолетних человеческих девочек, если ты скажешь ему, что именно это ты и ищешь. — Хит делает паузу и выдыхает. Выражение его лица измученное, и оно соответствует суетливым, тревожным движениям его хвостов. Одним он заправляет постель, другим поправляет картину на стене, а третьим касается моей ноги. Я должна бы отбить его, но вместо этого просто стою и жду.

Я… где бы ни было это место. С Офицером Хитом. Рюрика здесь нет. Абраксаса здесь нет. Я не больна.

Что-то произошло, и я была в отключке все это время. Блядь, как же это бесит. Я клянусь себе, что больше не упаду в обморок какое-то время, но эй, полагаю, это та сделка, которую даже такая упрямая сучка, как я, не может контролировать.

— Легко убедить его рассказать тебе, если он думает, что все Фалопексы говорят правду — потому что так оно и есть, — а тот, что стоит прямо перед ним, никогда не меняет цвет.

— Разве слухи не начали бы расползаться через какое-то время? — спрашиваю я, приподняв бровь. Здесь приятно и тепло, и я чувствую ветерок из задней двери. У меня возникает искушение выйти на улицу, опереться руками о перила и посмотреть на воду.

— Не начнут, если потом убирать свидетелей, — угрожающе произносит Хит. Он встает, смотрит на меня сверху вниз, и его лицо снова становится холодным. Наверное, мне стоило бы испугаться, но я же СТЧЖ, помните? Я просто смотрю прямо на него в ответ. Он криво улыбается и щупальцем поправляет шляпу. Сегодня она коричневая, из потертой кожи с золотой лентой. Ему идет. — Но кого все это волнует. Мы с тобой. — Он указывает щупальцем между нами, уперев руки в голые бедра. На нем набедренная повязка, но… мы оба знаем, что от того, чтобы он был прикрыт, до того, как я дотронусь до него — всего доля секунды. Плавали, знаем. — Нам нужно кое о чем поговорить.

— Абраксаса и Рюрика здесь нет, — говорю я, и Хит кивает.

— Нет. Точно нет. — Он снова морщится, отворачивается и жестом указывает хвостами на открытую дверь спальни. — Выпьешь, маленькая человеческая женщина? — Он издает невеселый смешок, прежде чем выйти, не утруждая себя ожиданием ответа. — Когда узнаешь, в чем дело, точно захочешь.

Он скрывается из виду, и я колеблюсь всего пару секунд, прежде чем последовать за ним.

Там коридор со стеной с одной стороны и открытыми перилами с другой. Сами перила похожи на коралл, но они прозрачные и ловят свет, как стекло. Лестница еще более странная, высеченная из камня, шероховатого для моих босых ног и немного блестящего. Спускаясь, я вижу синие и золотые прожилки.

А еще ступени мокрые.

Спустившись на следующий этаж, где ждет Хит, я вижу, что все мокрое. Прямо передо мной окно, которое смотрит в воду. В смысле, мы находимся под ней. Конечно, мы под ней. Наверху мы были прямо на уровне воды, а теперь спустились.

Мимо проплывает стайка ярко окрашенных… кого-то. Лягушек? Понятия не имею, но у них были лапки.

— Извини за сырость. — Хит обводит пространство пальцем. — Я понизил уровень воды для тебя, но чтобы все высохло, нужно немного времени.

— Уровень… воды? — переспрашиваю я, пока он входит в то, что определенно является кухонной зоной, даже если я больше ничего в ней не узнаю. Столешницы сделаны из того же камня, что и лестница, а шкафчики под ними гладкие и белые, абсурдно современного вида. В углу стоит аквариум, в котором плавают существа, и…

Взволнованное щебетание привлекает мое внимание к другому аквариуму, и я вижу компаньона Хита, поднимающегося из воды. Маленький розовый осьминог подплывает ко мне и устраивается на моем голом плече, его крошечные щупальца прилипают к коже с тихими хлопками. Он радостно трелирует мне, и я чувствую, что нахожусь на грани того, чтобы почти понять, что он пытается сказать.

Хит одаривает существо очаровательно раздраженным взглядом, а затем качает головой, открывая шкафчик, за которым обнаруживается нечто вроде холодильника. Я бы не взяла на себя смелость назвать это холодильником, но выглядит это как металлический шкафчик с сосульками, свисающими с потолка. Хит достает лоток с кубиками льда и ставит их, прежде чем взять бутылку с золотистой жидкостью и пару стаканов.

Он бросает несколько кубиков в каждый стакан, наливает немного спиртного и поворачивается, чтобы протянуть один мне. Почти жаль, что он вообще поворачивается, потому что, как обычно, его ягодицы выставлены на всеобщее обозрение всей Ноктуиды.

— Держи, — говорит он, протягивая стакан одним из своих щупалец. — Это просто виски. — Он снова улыбается мне, сверкая острыми зубами. — Ничего особенного. У меня не так много выбора, когда дело доходит до