Ведьма пустоши - Джессика Кури

бездну. Это чувство было хуже смерти. Будто у тебя из рук вырывают последнее оружие и последний щит.

Это то же самое чувство, что я испытывала, когда тетя прижигала мне кожу трубкой.

Но помимо страха жизни без магии, еще глубже таилась правда о том, что я ее любила. Все в ней. Нити, складывающиеся в таинственные узоры между моих рук; мгновенную связь со всем живым и растущим вокруг; прилив энергии, проходящий сквозь тело, и дымный жар магии на кончиках пальцев. Все те детские часы, озаренные серебром лунного света, когда я погружалась в украденные книги заклинаний и мотки ниток. Даже зная, что тетя изобьет меня, застав за этим, я все равно не могла удержаться. Потребность в магии была сильнее страха.

Но еще дороже стали для меня мои ученики и наш класс. Я дорожила нашими тихими уроками; тем, как они склонялись над пяльцами, пока я учила их ткать себе путь к свободе от равнодушного мира. Той самой свободе, что когда-то обрела сама. Без магии двери в класс для меня закроются.

Еще задолго до того, как я сплела заклинание призыва фейри, магия была моей свободой. Моей надеждой. Магия говорила мне, что если я буду усердно учиться и много практиковаться, то однажды смогу соткать себе любую жизнь, какую пожелаю.

И я откажусь от всего этого ради… чего? Гордыни? Упрямства? Ради жизни в нищете на улице, теперь, когда даже скромная благотворительная школа не возьмет меня на работу?

Ради магии я бы пожертвовала чем угодно.

Я подняла к губам чашку с чаем, допила уже остывшее содержимое и пожалела, что там не что-нибудь покрепче.

А затем встретилась взглядом с фейри и сказала:

– Ты хочешь, чтобы я пробралась в мир фейри, украла волшебную ветвь со священного дерева и выбралась обратно живой? И тогда мой долг будет уплачен?

Его глаза вспыхнули, словно синее пламя.

– Когда ты принесешь мне ветвь с Древа Двирра, Роуз Прайор, твой долг передо мной будет полностью закрыт.

– И больше ты ничего мне не расскажешь? Насколько это опасно? Как мне попасть в Эльфхейм? Как мне выбраться назад?

– Нас ждет путь. На все будет время.

– Что ж. – Я замялась, чувствуя, будто ступила в бурный поток и потеряла опору. – Могу я узнать твое имя?

Фейри поднес руку к подбородку, и его губы изогнулись в опасной улыбке.

– Мое имя?

– Если я собираюсь исполнить эту невозможную и смертельно опасную услугу, то хотела бы, по крайней мере, знать имя того, кто дергает за веревочки.

Он рассмеялся прекрасным, переливчатым смехом, который заставил всех в зале повернуть головы и вмиг разорвал чары наваждения, обнажив его истинную суть: чересчур длинные пальцы, заостренные уши, неестественно острые зубы. Я тревожно оглянулась, ожидая, что кто-нибудь крикнет: «Демон!»

Вместо этого передо мной показались десятки таких же заостренных ушей и острых зубов. Создания, которых я по глупости приняла за обычных посетителей, тоже сбросили свои чары. Даже скрипач ухмыльнулся мне, и его лицо вдруг заблестело чешуйками. Я была окружена сонмищем фейри. Их смех был стрекотанием жуков, а глаза – черными выпуклыми бусинами. Ни Эммы, ни кого-либо из людей видно не было.

По спине пробежала холодная дрожь. Я привстала со стула, задыхаясь от шока, а фейри, глядя на мое перекошенное лицо, захохотали пуще прежнего. Весь трактир был набит их сородичами до отказа, превратившись в настоящий улей бессмертных. Сплошь вытянутые конечности и шелковая, вневозрастная кожа. И вдруг меня с леденящей ясностью осенило: тот, кто сидит напротив, – их предводитель.

– Что ж, – сказал фейри, не отрывая от меня своих холодных глаз. – Можешь звать меня Лахлан.

Глава 4

На следующее утро я проснулась в высокой кровати, укутанная тремя одеялами. От еще тлеющих в маленьком камине углей исходило тепло. Лахлан снял для меня комнату в «Красном зяблике» – одну из лучших, по цене, которую я не смогла бы осилить даже на месячное жалованье учительницы. Но, несмотря на мягкую постель, уснуть удалось лишь через несколько часов: я мучилась сомнениями, не совершила ли глупость, согласившись на это безумное предложение. Делу не помогло и то, что Лахлан снял все остальные комнаты в трактире для своих фейри и те буйно веселились всю ночь напролет. Они пили, гремели и распевали странные, переливчатые песни на шепчущем языке, которого я не узнавала. Как целое сообщество этих созданий могло бесчинствовать столь открыто в сердце Лондона, избегая внимания, было ведомо только Мойрам. Я спрашивала себя: давно ли они здесь и много ли им подобных скрывается у всех на виду?

Не то чтобы я много знала о фейри. В конце концов, они попадали в ту же категорию, что и призраки, демоны или шелки. Большинство людей предпочитало в них не верить вовсе, разве что в самые темные и бурные ночи, когда даже самые невероятные истории кажутся правдой. Если бы не то роковое заклинание призыва, которое я нашла в дядином кабинете, возможно, я и сама стала бы скептиком. Самое известное поверье гласит: именно фейри обучили людей магии в давние времена, а потом навсегда исчезли из мира.

Очевидно, что по меньшей мере половина этой истории – ложь.

Когда я наконец поднялась с постели, то обнаружила на кресле у камина новую одежду: голубое льняное платье, простое, но со вкусом, и к нему корсет с нижней юбкой. Я надела их с чувством легкой тошноты, гадая, кто их принес и кто их для меня подбирал. Одежда сидела безупречно.

– Мисс Прайор.

Я обернулась и увидела в дверях Эмму.

– Да?

– Мистер Мердок велел передать, что ждет вас внизу.

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что мистер Мердок – это мой фейри. Лахлан Мердок. Обычное имя для необычного существа, но я не сомневалась, что это не его настоящее имя. Не то чтобы я хотела иного – чем меньше я о нем знаю, тем скорее смогу оставить его и всю эту историю позади. Если я просто буду вести себя смирно и достану ему эту ветку, то больше ничего не буду ему должна и никогда больше его не увижу.

– Где другое мое платье? – спросила я.

– Мистер Мердок велел его сжечь.

Лицо запылало. Возможно, мои вещи были поношенными и давно вышли из моды, но они были моими.

В сумрачной гостиной меня ждал мой фейри-проводник в окружении нескольких своих приспешников. После вчерашнего мне удалось увидеть их в истинном обличье, но краем глаза все же замечала проблески магии –