Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

мойка и шикарные фены. Мои волосы здесь точно не испортятся, Маша мне ещё и масочку сделает от желтизны и своим волшебным питательным бальзамом намажет. После него волосы, как шёлк!

Первым делом я заблокировала кредитку, которую Меньщиков не спешил мне возвращать. Написала, что по причине утери, пусть делают новую. С новыми паролями. Сейчас чайку заварю и прилягу, а то тело ломило так, будто я гири тягала…

– Надь, ты чего тут?!

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Надо мной нависала Маша собственной персоной. А за окнами уже светло как днём. Я же ночью пришла вроде…

– Ты обалдела? Даже не заперлась! Иди кто хошь, чего хошь выноси! – Машка продолжала журить меня, а я только сейчас сообразила, что прилегла на этот мягкий диванчик для посетителей да как уснула!

– Ой, блин. Меня вырубило, Маш. Каюсь.

Я устало потёрла лицо и вздохнула, откинувшись на спинку дивана.

– Ещё бы. После вчерашнего-то. Ты как вообще? Кофейку?

Я молча кивнула. Машка пошла заправлять кофемашину.

Для клиентов у меня всегда был листовой чай чёрный и зелёный, кофе, вода и вкусняшки. Это самое меньшее, что я могла предложить из сервиса. Были бы средства, я бы такой отдых для души устроила каждой посетительнице!

– Ой, не спрашивай.

– Да представляю. А почему ты здесь?

– Меньщиков заявил, что квартира в том числе его и его дочери и что валить надо мне. Я оказалась в меньшинстве.

– И ты прям взяла и уехала?! – возмутилась Машка.

Она бы на моём месте всем карате с харакири показала бы, но я уже была не в силах. Меньщикову даже шкаф на башку упал, как наказание за вселенскую несправедливость. Вот пусть сидит теперь там, как сыч, и сторожит свои драгоценные квадратные метры. А я там не могу находится и видеть эти рожи. Суд всё равно распилит всё, как положено. Я посмотрю, как он забегает, петух жареный.

– Да, взяла и уехала. Иначе прибила бы их обоих. Пока суды будут идти, тут перекантуюсь.

– Так, – Машка протянула мне чашку капучино. – Давай-ка ко мне, в Люблино. Хрущ, но пределах МКАДа! Проходнушка, но зато двушка! Ремонту двадцать лет, но зато тараканов нет! Я ж одна живу, места хватит. Пока вы там делите всё, лучшего места тебе на найти.

Мария провела такую убойную презентацию, что я не смогла не рассмеяться. И не согласится, несмотря на то что мне ужасно не хотелось смущать подругу. В любом случае, мне ещё возвращаться, вещи собрать, где-то их выгрузить…

Ладно, Надька, решать проблемы будем по мере их поступления.

– А ты сама-то чего пришла в воскресенье?

Маша по воскресеньям железно не работала тоже, только в субботу и то не всегда. Маша себя любила и жалела.

– Буду себе трендовое окрашивание сегодня делать. «Мокко-мусс».

Машка последние пару месяцев ходила с медным оттенком. Теперь она показывала мне образец глубокого шоколадного цвета с тонкими светлыми бликами.

– Выглядит солидно.

Маша часто меняла цвет волос. Настроение у неё хаотичное, характер взбалмошный – то бахнуть каре, то стать блондинкой, то цветные пряди налепить, это всё в её духе. Уж не говоря о том, что для нас, мастеров красоты, внешность это резюме и визитная карточка в одном флаконе, а также референс для клиенток.

– Маш, сделай мне голову, а?

В переводе на человеческий язык я попросила её освежить мне окрашивание, вымыть и уложить волосы, напитать масочками, чтобы блестели и красиво лежали. Они же у меня длинные, ниже лопаток. И как хватало времени и сил за такими ухаживать с таким графиком, уму непостижимо!

Наверное, если бы не Машка, я бы давно себе отстригла короткую. Мама раньше всё убеждала меня, что длинный волос это для молодёжи. Что «русалкой» в сорок быть неприлично. Да кто устанавливает эти приличия?! Зато эти коротыши, зачастую бесконтрольно вьющиеся, уж точно накинули бы мне десяток лет.

– Давай замутим спа для твоих шикарных волос, Надюх!

Пора. Начинать с малого. Хотя бы с нескольких часов тишины для себя, без беготни и обязательств.

Вечером мы поехали к Маше, где я впервые за много лет нормально выспалась, а в понедельник утром в салоне судьба-юмористка подготовила для меня очень неожиданный визит.

Глава 11

Утром мы с Машей приехали на работу вместе по утренним московским пробкам на её старенькой, но резвой машинке. Обычно я ездила на метро, потому что от дома до салона всего одна станция, и я успевала настроится на день, подготовить список оргвопросов: закупку расходников, расчёт с поставщиками и моими девочками-арендаторами, коммуналка, бухгалтерия, планирование. И даже успевала иногда нормально позавтракать. А сейчас я в темпе вальса (потому что Машка привыкла приезжать секунда в секунду) надела фартук с логотипом салона, одной рукой нажала кнопку приготовления американо – на любимый латте и капучино уже не было времени, просто бахну сливок – а второй раскладывала инструменты, благо, первая клиентка сегодня не торопилась приходить.

Сегодня у меня не самые быстрые и простые задачи: одно наращивание на типсах, потом один маникюр с исправлением «клюющей» формы, потом комбо из маникюра и педикюром с покрытием и с дизайном – там тонкая ногтевая пластина, обычные материалы отваливаются, придётся накладывать полигель, который может под лампой жечься… В общем, задач выше крыши. Настолько, что у меня ни в голове, ни в душе не осталось места для горевания и будущей утраты статуса замужней женщины.

Ох, как мама меня в своё время пугала статусом разведёнки с «прицепом», а как известно, чего больше всего боимся, то и происходит. «Прицеп» давно вырос, так что теперь мне светит статус «Разведёнка в сорок». Только мне никак было непонятно, что в этом такого унизительного и страшного, если огромная часть моих клиенток и знакомых вполне неплохо живут соло, не заворачиваются в саван и не ползут в сторону кладбища. Видимо, что-то у неё на подкорке отложилось такое, несмотря на то что сама она в статусе незамужней женщины находится уже двадцать лет.

За эти двадцать прошедших лет я не видела маму с мужчиной и не слышала ничего о её личной жизни. Мама, как и я, погрязла в работе – в свои шестьдесят пять она всё ещё красит потолки и клеит обои, имея на подхвате бригаду из двух девочек. Меня всегда настораживало то, как её слова и предупреждения расходятся с её личным примером. Будто она хотела во что бы то ни стало реализовать через меня свою нереализованную мечту быть семейной женщиной. А