Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

обратно за Аней. С учётом её уроков и занятий после них я как раз вернусь к нужному времени.

В ресторане настоящий ад, как я и ожидала. Полный, абсолютный, классический ад. Поставщик перепутал заказ, привезли не те продукты. Шеф-повар орет так, что стекла дрожат. Света плачет в подсобке, потому что какой-то гость нахамил ей при всех, а у нее, ко всему прочему, еще и кошка заболела.

Я начинаю решать каждую задачу. Звоню поставщику, ставлю им такие условия по дальнейшему сотрудничеству, что самой становится не по себе. Но это их обязанность. Их проблемы, и я не обязана каждый раз закрывать глаза на срывы поставок.

Потом иду к шеф-повару, говорю, что замену привезут через час, он не верит, но перестает ходить по кухне как заведенный. Нахожу Свету, обнимаю ее, хотя сама еле стою на ногах, и говорю, что она лучшая, а гости бывают разные и не стоит так близко к сердцу принимать слова каждого из них.

— Вера Александровна, — всхлипывает она. — У вас самой вид такой, будто вы ночь не спали. У вас все нормально?

— Все хорошо, Света, — отвечаю я. — Давай за работу.

Она смотрит на меня с сомнением, но кивает и уходит в зал.

Я наконец-то добираюсь до своего кабинета, закрываю дверь и просто сижу. Минуту. Две. Смотрю в стену. Потом беру телефон и снова открываю страницу Насти. Я листаю фото, хотя уже видела их сто раз. Рука с часами. Ее улыбка. Подписи, лайки, комментарии. Я ищу что-то еще, какую-то зацепку, но там ничего нет. Только идеальная, вычищенная жизнь.

Бросаю телефон на стол. Надо работать.

День тянется бесконечно. Я решаю вопросы, подписываю бумаги, спорю с бухгалтером, который не может найти нужные цифры в отчетности. В голове при этом пустота и одновременно каша. Мысли скачут с Ани на Матвея, с Матвея на Настю, с Насти на Егора и обратно.

Ближе к вечеру наш бармен заглядывает ко мне в кабинет.

— Вера Александровна, вы хоть ели сегодня? Мне, кажется, вы с утра из кабинета не выходили.

— Спасибо, Артем. Я зайду на кухню немного позже.

— Может, вам бутерброды принести? — спрашивает он и исчезает, не дожидаясь ответа.

Через пять минут на столе появляется тарелка с ароматным сэндвичем и стакан сока. Я смотрю на еду и чувствую, что не могу проглотить ни куска. Горло сжато, внутри ком.

Звонит телефон. Я смотрю на экран. Катя. Подруга. Моя единственная настоящая подруга, которая звонит раз в неделю и всегда с какими-то историями.

Киваю Артему в знак благодарности, и он удаляется.

— Привет, Кать, — отвечаю я устало.

— Вер, — ее голос напряженный. Не звонкий, не жизнерадостный, а сдавленный. — Ты можешь приехать? — всхлипывает она. — Это срочно. Прошу, приезжай скорее.

Глава 9

Вера

Сердце пропускает удар.

— Что случилось? Катя. ты как?

— Я попала в аварию. Мне срочно нужна твоя помощь, — тихий всхлип. — Пожалуйста. Мне больше некому позвонить, — новый всхлип.

— Ты цела? — я уже встаю, хватаю сумку.

— Цела. Ушиблась немного. Но машина разбита, и я трясусь вся. Сотрудники полиции сказали ждать, а я не могу одна. Ты сильно занята? Можешь подъехать? пожалуйста, Вер.

— Где ты?

Она диктует адрес. Я смотрю на часы. Аню забирать из школы через несколько часов. У меня еще есть время. Я везде успею.

— Я еду, — говорю я. — Жди.

Выхожу из кабинета, на ходу набрасывая пальто. Света смотрит на меня вопросительно.

— Мне нужно уехать, — бросаю я. — Если что, звоните. Я на связи, но не уверена, что успею вернуться.

— Да, хорошо. А что случилось?

— Подруга в аварию попала.

Света округляет глаза, пытается еще что-то сказать, но я уже не слышу. Вылетаю на улицу.

Пробка. Конечно, пробка. Вечер, центр — святое дело. Я стою в этом бесконечном потоке, смотрю на красные огни и барабаню пальцами по рулю. Телефон пищит каждые пять минут.

Катя пишет без остановки, но я не злюсь. Она на нервах. Скорее всего, в слезах, и у нее паника.

“Ты где?”, “Долго еще?”, “Тут холодно”.

“Еду. В пробке. Держись”, — отвечаю я, отбрасывая телефон на пассажирское сиденье, чтобы не отвлекал от дороги.

Наконец выруливаю к месту. Перекресток, дорога перекрыта, мигалки. Две помятые машины, больше смахивающие на груду искореженного металла. Катя сидит на бордюре, укутанная в чей-то плед. Рядом топчется инспектор с бумажкой.

Я паркуюсь. Включаю аварийку и выбегаю.

— Катя!

Она поднимает голову. Лицо бледное, глаза красные, тушь размазана.

— Вер…, — голос дрожит. — Ты приехала. Господи, спасибо.

Я сажусь рядом, обнимаю. Ее трясется мелко, как осиновый лист.

— Ну тихо, тихо, — глажу ее по спине. — Я здесь. Что случилось-то? Как так вышло, что ты попала в аварию?

— Да дурак этот, — она всхлипывает и