Цыганский барон и его пташка - Ника Лор

— Когда ты меня отпустишь?

Темные глаза Тагара блуждали по моему лицу, волосам. Он наклонился, облокотившись рукой об спинку кровати. Его жесткое лицо приблизилось. Я сглотнула, вцепившись пальцами в покрывало. Он остановился, когда наши носы почти соприкоснулись. Я выдержала его взгляд. Я не отвернулась. Хотелось, чтобы он увидел меня не слабой, наивной девчонкой. Я не подчинюсь ему, я не лягу под него как он этого желает.

— Никогда, — выдохнул он. Его голос был низким и томным, завораживающим.

Пройдясь еще раз по мне своим пристальным взглядом, он медленно отступил назад. Воздух со свистом покинул мои легкие.

— Идем. Тебе нужно поесть.

— Лучше предпочту умереть с голоду.

Что-то страшное промелькнуло в глазах Тагара. Инстинкт велел мне бежать, но я не успела. Его большая ладонь схватила меня за шею. Его горячее дыхание обожгло моё лицо. Его жесткие глаза встретились с моими. Свирепая ярость в них заставила меня замереть. Мужская ладонь на моей шеи сжалась сильнее, не позволяя кислороду поступать в мои легкие.

— Нет, голубка моя. Ты даже умереть не сможешь без моего разрешения. Твоя жизнь теперь принадлежит мне. Твоё тело, твоя душа-мои. И не смей больше нести эту херню своим прекрасным ротиком.

Я схватилась за его руку на своей шеи в попытки оторвать от себя, но его взгляд только ужесточился.

— Тагар, — прохрипела я его имя.

Это был первый раз, когда я обратилась к нему по имени. Его лицо смягчилось, а пальцы расслабились.

— Не всё, что мы хотим-получаем.

— Ошибаешься, милая. Я тебе это докажу. Сделаю тебя своей, заполучу тебя и тогда ты возьмешь свои слова обратно. А теперь идем, — он отпустил мою шею, но быстро схватил за кисть, потянув на себя.

— Я не хочу есть, — возмутилась я.

Мужчина был непреклонен. Он вытащил меня из комнаты, ведя по коридорам дома. Я замолчала, рассматривая интерьер. Такой роскоши и богатства, что таили эти стены, я не видела никогда.

Мы спустились по лестнице с золотыми перилами, к которым я не рискнула прикасаться, да и не за чем было. Тагар так сильно держал меня, что вряд ли позволил бы упасть.

Он привёл меня в столовую, где на нас обернулись две пары глаз. Мужчину я знала. Это был брат Тагра, а женщина, что хмурым взглядом рассматривала меня, как будто я была какой-то нищенкой, попрошайкой на улице, являлось скорее всего хозяйкой этого дома.

— Мама, познакомься, — поставил он меня перед собой, прижавшись грудью к моей спине, — Мирослава. Моя невеста.

У меня перехватило дыхание.

— Мира, это моя мама, Динара

Женщина отвернулась от нас, и я поняла, что не только я одна не рада здесь своему пребыванию.

Тагар подтолкнул меня к столу.

— Рамир, подвинься, — произнес он.

Мать подняла глаза на Тагара.

— Не позволительно, чтобы чужая женщина сидела рядом с хозяином дома.

— Она моя невеста, — сдержанно проговорил Тагар, кидая взгляд на женщину.

Рамир, не произнося ни слова, встал.

— Сядь! — хлопнула по столу Динара, заставив меня дрогнуть. — Сын сядь обратно.

— Мама, я не пойду против слова брата. Мне жизнь дорога.

Мужчина пересел, освобождая мне стул. Тагар отодвинул его. Неохотно, но я села, наблюдая, как хозяйка дома прожигает во мне дыру.

— Не смотрите на меня так. Я здесь нахожусь не по своей воле, — не выдержала я.

Тагар сел во главе стола, не сводя с меня взгляд. Я изогнула бровь, переглядываясь с ним.

— Разве это не так?

— Всем приятного аппетита, — проговорил он медленно, казалось, что проскрипел зубами.

Мужчина явно сдерживался из последних сил. Вот только, мне почему не захотелось проверять на сколько еще его нервная система выдержит женских скандалов.

Первым к еде притронулся брат Тагара. Казалось, что он даже не замечал напряженной атмосферы, поглощая еду. Я обошла взглядом стол. Индейка бросилась мне в глаза, куски шашлыка разбудили мой аппетит и рот набрался слюной. Но стоило бросить на Динару взгляд, то кусок в горло не лез. Казалось, что если притронусь к еде, то она мне руку проткнёт вилкой, которую сильно сжимала пальцами.

— Мама, перестань, — поддал голос Тагар.

— Я не буду есть с ней за одним столом, — заявила женщина, медленно повернув голову на сына. — Либо я, либо она.

Глаза Тагара потемнели. И вдруг я вспомнила, кем он являлся. Способен ли этот человек причинить вред своей матери?

Стало страшно. Ладони вспотели, а на спине волосы стали дыбом. Я обернулась на Рамира. В случае чего, он же не позволит брату нанести вред их матери? Но мужчина продолжал есть, как будто ничего не происходило.

— Кого ты выбираешь? — повторила вопрос женщина, выдерживая грозный взгляд Тагара.

— Ты не получишь от меня ответа, мама.

— Отлично, — вскочила Динара из-за стола и вышла из столовой.

Кинжал вины вонзился мне в грудь. Я чувствовала себя виноватой в их ссоре. Скорее всего так и было, но разве я этого хотела? Я даже попала сюда не по своей воле.

— Лучше мне уйти, — тихо произнесла я, боясь, что спокойствие Тагара-это затишье перед бурей.

— Ешь, — кивнул он на мою пустую тарелку.

— Я не хочу вносить разлад в твои отношения с матерью.

— Ты хочешь, чтобы я тебя накормил? — вопросительно посмотрел он на меня исподлобья.

Я совсем не понимала его. Он вроде был спокоен, но от этого становилось еще страшнее, потому чту было неизвестно, что таилось за его темными жесткими глазами. Я медленно взяла ложку и наложила салат. Наслаждаясь едой, я кидала настороженные взгляды на Тагара. Мужчина, жуя, ловил их.

— Я всё, — произнёс Рамир. — Брат, невестка, хорошего вечера.

Он обменялся с Тагаром взглядом, смысл которого я не поняла и вышел из-за стола.

— Невестка? Ты слышал, он назвал меня невесткой, — указала я большим пальцем в сторону, где недавно скрылся младший брат.

— Всё верно, — кивнул Тагар, делая глоток из бокала.

— Нет, не верно. Я не твоя невеста.

— Моя, — прохрипел он, — ты моя невеста.

— Твоя мама с тобой не согласна.

— Её слово ничего не значит.

— А моё слово? Оно что-то значит? На моё мнение тебе всё равно, да? Такой ты человек, значит. Забираешь то, что хочешь, говоришь то, что хочешь, делаешь то, что хочешь. Тебя не волнуют законы, морали, даже на жизни людей тебе наплевать.

— Да, я такой. Тебе от этого стало легче? Я плохой, а ты и остальные хорошие, правильно? Знаешь, быть хорошим, послушным очень легко. Я был таким, поверь мне. Но мне надоело, что меня использовали, словно какую-то вещь, забирали у меня всё. Теперь же я беру