Главный приз для мажора - Анастасия Градцева

Но об этом я не хочу сейчас думать. Зачем?

Только портить такой классный вечер.

Мы идем и говорим обо всём. Про школу, про любимую музыку, про родителей. Даша рассказывает, что когда ей было десять лет, от них ушёл папа. С тех пор только раз в год поздравляет её с днём рождения и иногда отправляет деньги.

Я неожиданно для себя рассказываю Даше о том, как два года назад развелись мои родители.

Хотя я уже не маленький и могу общаться с ними обоими, ну почему‑то это всё равно ощущается хреново.

Блин, я ведь никому об этом раньше не говорил.

Даже пацанам.

А ей сказал.

– Я понимаю тебя, – тихо говорит Даша. – Кажется, что родители – это что‑то неизменное, и даже думаешь про них вместе. Вот они вдвоем: мама и папа. А потом вдруг оказывается, что это два отдельных человека, что у них своя жизнь, и что друг друга они могут не любить. И тебя, может быть, не так любят, как ты бы хотел.

– Да, похоже на то, – дрогнувшим голосом говорю я.

А потом останавливаюсь, сгребаю Дашу в объятия и долго, жадно целую. Просто потому что хочу. И могу.

А она доверчиво устраивается в моих руках, распахивает навстречу мне нежные и холодные от осеннего воздуха губы – и дрожит.

И эта дрожь отзывается у меня внутри.

Я не знаю, что с ней делать. Что делать с Дашей. Что делать с собой. Что делать с этим дебильным спором и с тем, что я – это не совсем я.

– Иван, все хорошо? – чутко спрашивает она.

– Все супер.

– А далеко еще?

– Не очень.

– Я рада, – со смехом признается Даша. – У меня уже ноги устали.

– Еще бы. Мы…

– Слышь, чмо, – вдруг раздается со скамейки, мимо которой мы только что прошли, – ты откуда такой? С какого района?

– Местный, – быстро бросаю я, покрепче взяв Дашу за руку и надеясь, что обойдётся.

– Девка у тебя зачет. Поделишься? – пьяно ржет второй голос.

Твою же…

Не обойдется.

Бежать нет смысла, потому что гоповатая неадекватная компания окружает нас почти мгновенно. Их четверо.

Я быстро оцениваю противников: высокий самый агрессивный, его надо убирать первым, рядом лысый с бутылкой, тоже опасно, третий уже руками машет, значит, драться не умеет, а четвертый совсем пьяный, едва на ногах стоит.

Реально. Вполне реально.

Надо только, чтобы Дашку не зацепило.

– Ребят, отпустите! У нас нет ничего, – дрожащим голосом говорит она.

– Натурой отработаешь! – ржет лысый.

Я сжимаю зубы.

– Только попробуйте ее тронуть.

– А что ты нам сделаешь, очкарик?

Я толкаю Дашу так, чтобы она оказалась около дерева. Закрываю ее спиной.

И как раз успеваю увидеть замах бутылкой от лысого.

Тело действует на автомате: захват запястья и предплечья, поворот через плечо – и мразь лежит на асфальте. На добивание нет времени, на очереди высокий, успевший мазнуть мне по лицу локтем.

Я его встречаю корпусом, а провожаю коротким ударом в живот. Третьего ждет бросок через бедро. Он так скорчился и застонал, что точно быстро не встанет. Если вообще встанет.

Пьяного убираю ударом ногой с разворота, а там и первый очухивается и, качаясь, поднимается.

– Да я тя… да урою… да ты…

Хватает одного бокового в челюсть, чтобы он упал обратно.

Остальные уже не опасны.

– Быстро, валим отсюда. – Я хватаю Дашу и буквально тащу ее за собой.

Пальцы рук неприятно ломит. Я самбо бросил в одиннадцатом классе, суставы уже отвыкли от такой нагрузки. И спина мне завтра спасибо не скажет. Одно дело в зал ходить пару раз в неделю, а другое – драться в полную силу. Причем на асфальте, а не на татами.

– Иван…

– Быстрее.

– Иван! Ты…

– Тихо, все вопросы потом. Когда будем возле общаги. Ясно?

– Да…

– Умница.

Глава 12.

Даша

Мне кажется, я сейчас умру. Дыхания не хватает, ноги трясутся и подгибаются, но я все равно послушно перебираю ими, пока Иван тащит меня по парку.

Господи, как страшно.

Они могли нас искалечить или убить.

А при мысли о том, что эти уроды хотели сделать со мной, к горлу подступает тошнота.

– С-стой… – заикаясь, прошу я.

– Нет.

– П-пожалуйста, Иван! Мне п-плохо…

Он останавливается и быстро оглядывается по сторонам.

– Ладно, здесь есть фонарь по крайней мере. И дорога рядом. Если что, можно тачку быстро тормознуть. Садись.

Мы проходим еще несколько шагов, и он силой усаживает меня на ободранную пластмассовую лавочку под стеклянной крышей остановки.

Кроме нас, тут никого нет.

– Болит где-то? – спрашивает он. – Тебя задело?

Мотаю головой.

Сейчас, когда я сижу, намного легче, хотя тело все еще потряхивает от пережитого ужаса.

А меня ведь даже пальцем не тронули, все сделал Иван. Он один расправился с четырьмя пьяными гопниками.

Но как?!

– Как ты это сделал? – выдыхаю я.

– Что сделал?

– Избил всех.

– Даш, потом. Я же сказал.

– Сейчас, – упрямо возражаю я.

Иван тяжело вздыхает.

– Я занимался боевым самбо, – нехотя говорит он.

– Ты?! И долго?

– С первого класса. Бросил перед самым концом школы.

– Никогда бы не подумала. Просто ты и борьба…– я неловко умолкаю, не зная, как повежливее сказать о том, что интеллектуал Иван не выглядит тем, кто решает вопросы силой.

Хотя с этими уродами он расправился быстро.

Так быстро, что я даже понять ничего не успела.

– В первом классе меня избили в школе, – равнодушно бросает Иван. – Мама сказала, что пойдет разбираться, а отец запретил. Вместо этого он отвел меня в секцию самбо и сказал, что я должен уметь постоять за себя.

– Ужас, – бормочу я.

– Почему? Мне нравилось. Сначала сложно было, потом стало получаться. Нагрузка только чем дальше, тем больше была. По пять тренировок в неделю, сборы, соревнования… Короче, я взял КМС и на этом закончил.

Что-то во всем этом кажется мне странным.

Как будто что-то не так, но я никак не могу понять что.

Но это уже неважно. Меня догоняет запоздалым осознанием ужаса, который мы избежали, и все тело опять перетряхивает.

– Спасибо, – бормочу я. – Спасибо тебе. Ты нас… спас.

И начинаю плакать.

Иван молча садится рядом, обнимает, прижимает к своей груди и дает мне выплакаться.

– Надо идти, – говорит он, когда я перестаю всхлипывать. – Когда закрывают общагу?

– В полдвенадцатого.

– Значит, у нас всего пятнадцать минут.

– Мне кажется, я не дойду, – шмыгаю я носом.

– Отнести тебя на руках? – на полном серьезе интересуется Иван.

– Нет, что ты! С ума сошел?

Собрав последние силы,