Ради милости короля - Элизабет Чедвик

– Если бы вы сами в былые времена сделали больше, чтобы убедить людей, что вы достойный кандидат, все могло повернуться иначе, – с раздражением произнес Уилл. – Когда наш отец умер, между вами и Роджером не было особой разницы, но Роджер показал себя с лучшей стороны, а вы – нет.

Уилл говорил чудовищные вещи, и они словно заполнили всю комнату, слетев с его языка. В ответ Гуон вздрогнул, его лицо потемнело, как будто вспышка Уилла выбила воздух из его легких. Он открывал и закрывал рот, но ничего не мог произнести.

– Мне больше нечего здесь делать. – Уилл зашагал к двери. – Я еду в Лондон, чтобы покончить со всем этим.

Гуон метнулся за ним, схватил за руку и развернул:

– Не поворачивайся ко мне спиной, бесхребетный трус!

Уилл стряхнул его резким движением, в котором сквозило отвращение.

– Это не я не способен посмотреть в глаза реальности, – парировал он. – Я достаточно долго пробыл вашей тенью! Теперь я сам себе господин!

Подхваченный волной решимости, он поднял защелку и начал спускаться по внешней лестнице на конный двор, крича, чтобы привели его лошадь. Он услышал, как Гуон выругался за его спиной и странно закашлялся. Уилл поспешно обернулся и увидел, как его брат шатается наверху лестницы. Под удивленным взглядом Уилла Гуон запнулся и схватился за грудь.

– Я убью… – Он так и не завершил угрозы, поскольку рухнул на ступени, словно мешок с картошкой, и пересчитал несколько верхних, прежде чем перевалиться через край и удариться о землю в двадцати футах внизу.

У Уилла тоже перехватило дыхание. Мгновение он не мог пошевелиться, а затем, спотыкаясь, сбежал по лестнице, призывая на помощь. Когда он добрался до брата, душа уже покинула его тело. Губы Гуона были синими, лицо багровым, а на чулках и котте расплывалось темное пятно, поскольку на пыльные плитки вылилось не меньше графина вина из расслабленного мочевого пузыря. Сердце Уилла колотилось вдвое чаще, чем обычно.

– Пошлите за священником, – хрипло приказал Уилл собравшимся свидетелям.

Он прижался ухом к груди Гуона, хотя знал, что это бесполезно, и положил пальцы на точку на горле, где под кожей должна биться кровь, но ничего не нащупал. Дрожа, Уилл закрыл вытаращенные глаза и разинутый рот Гуона. Господь всемогущий! Что за конец, что за постыдный, глупый, бездарный конец! Слезы обожгли его глаза, и он вытер их пальцами, которыми только что смежил веки Гуона. Уилл снял плащ, накрыл тело брата и поднялся по лестнице обратно в комнату, чтобы сообщить новость матери… и наконец взять бразды правления в свои руки.

Вестминстерский дворец, май 1199 года

Ида смотрела на торт из сахара, миндаля и теста. Кондитер создал копию лондонского Тауэра со всеми его зубцами и башенками и даже со знаменами на стенах. Маленькие марципановые лодочки с веслами из карамельных нитей плыли по чудесному изображению реки Темзы. Ида не видела подобного произведения кондитерского искусства, даже когда жила при дворе в роли любовницы Генриха. Хорошо бы заказать такое диво для следующего пира во Фрамлингеме.

Марципановый торт украшал женский стол в Уайтхолле после коронации Иоанна в главном кафедральном соборе перед гробницей Эдуарда Исповедника. Согласно обычаю мужчины пировали в главном зале отдельно от своих матерей, жен и дочерей.

Ида украдкой огляделась, но тут же посмеялась над собой. Она графиня Норфолк и жена королевского сенешаля. Чего ей бояться? Кто ее осудит, если она возьмет пару кусочков торта, чтобы отнести своим детям на Фрайди-стрит? Направившись к великолепному сооружению с салфеткой наготове, она заметила, что Изабелла Маршал, недавно ставшая графиней Пембрук, собирается провернуть то же самое. Ида поймала ее взгляд, и обе захихикали.

– Чего у нового короля не отнимешь, так это умения выбирать превосходных кондитеров, – пошутила Ида.

Изабелла присвоила одну из лодочек. Ида выбрала пару лебедей и кусочек башенки с мастерски прорезанными бойницами.

– Лебеди напоминают мне о Фрамлингеме. – Она аккуратно упаковала добычу в салфетку и тоскливо добавила: – Как и этот обломок кладки.

Глаза Изабеллы сверкнули весельем и сочувствием.

– Мне скоро предстоит то же самое, поскольку Уильям собирается построить новую крепость в Пембруке.

– Я слышу молотки каменщиков даже во сне, – закатила глаза Ида. – А во рту стоит привкус пыли с прошлого лета. Одиннадцать лет строительства, а замок до сих пор не построен, словно Лондонский мост.

– Но рано или поздно это будет великий замок, жемчужина в короне графства.

– Да. – Ида сумела ответить беспечным тоном, хотя у нее имелись определенные сомнения в великолепии Фрамлингема. – Новый дом прекрасен, а сад обещает стать чудесным, когда все вырастет.

Ида и Изабелла завели приятную беседу о цветах и меблировке, но, когда тема была исчерпана, Изабелла предложила новую.

– Ваши старшие сыновья – прекрасные молодые люди, – заметила она. – Должно быть, вы ими очень гордитесь.

Сердце Иды исполнилось симпатии к Изабелле. Она так добра и тактична!

– О да, миледи, очень горжусь.

– Один сын – граф, другой – наследник графства. Они делают вам честь и являются вашей заслугой. Сколько Гуго лет?

– Исполнится семнадцать сразу после Рождественского поста.

Глаза Изабеллы распахнулись.

– Как же быстро пролетело время! Выходит, он почти взрослый.

Ида не без грусти согласилась с подругой. Она испытывала одновременно гордость и печаль, глядя, как ее мальчики становятся мужчинами.

– Юридически Гуго еще несовершеннолетний, но отец собирается выделить ему десять поместий в Йоркшире, чтобы он учился обращаться с людьми и землями.

– Вы еще не размышляли о его браке?

Ида покачала головой и слегка отстранилась:

– Время терпит. Мой старший сын женился так рано, потому что ему предложили превосходные земли и невесту. В случае Гуго торопиться некуда, и у него есть четыре брата.

– Понимаю, – улыбнулась Изабелла. – Мои сыновья еще мальчики. Я знаю, что старший женится на Элис де Бетюн, но пока он принадлежит мне. Мы проводим с ними так мало времени, не правда ли?

Ида с тоской подтвердила ее правоту.

– Я смотрю на свою дочь, – продолжала Изабелла, – и хочу, чтобы она была благополучна и счастлива в браке. Мы должны найти жениха достаточно могущественного, способного упрочить наше положение, но которому можно доверить родное дитя… и семья которого встретит невестку радушно. Ей всего пять лет, и мне ужас как не хочется так рано размышлять о подобных вещах, но о них необходимо позаботиться.

Ида задумалась, не делает ли Изабелла осторожные намеки, и решила, что делает. Под поверхностью синих, как море, глаз графини Пембрук скрывалось многое. Ида могла проигнорировать заброшенную удочку, но знала, что Гуго рано или поздно придется жениться, а старшая дочь Уильяма Маршала – прекрасная пара.