Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

по привычке прошёл в самый конец салона своего автобуса.

До отправления оставалось несколько минут, двигатель автобуса глухо ревел на холостых оборотах. В этот поздний час на вокзале почти не осталось транспорта, у дверей его автобуса торопливо поднимались последние пассажиры.

Се Юй посмотрел в окно и вдруг увидел, как Хэ Чао спрыгнул с подножки соседнего автобуса Сунтинской линии, даже не воспользовавшись ступеньками. Он взбежал в салон автобуса Се Юя через заднюю дверь, быстро прошёл между рядами сидений и остановился прямо перед ним.

Се Юй не успел спросить «ты чего творишь?», как Хэ Чао наклонился и напористо поцеловал его. На этот раз поцелуй был совсем другим — порывистым, жадным и торопливым.

Неуклюжий, неопытный, но полный искреннего чувства порыв.

Хэ Чао действовал так быстро, что не только Се Юй не успел опомниться, но и остальные пассажиры не поняли, зачем этот парень ворвался в автобус. Они успели лишь заметить, как двое парней на секунду прильнули друг к другу, после чего один из них выпрямился и выскочил на улицу через заднюю дверь.

— Извините, я просто к другу заходил, не еду! — крикнул Хэ Чао водителю на выходе, а затем обернулся к окну Се Юя: — Ну всё, теперь точно пока!

— ...Да проваливай уже.

Голос Се Юя прозвучал сурово, но когда автобус отъехал уже на несколько остановок, он коснулся своего уха и обнаружил, что оно всё ещё горит огнём.

Выходные пролетели мгновенно. Под заунывные стоны в классном чате — «не хочу в школу, не хочу видеть оценки» — воскресный вечер подошёл к концу.

Се Юй собрал вещи и перед сном заглянул в чат.

Лю Цуньхао: «Почему выходные пролетают так быстро? Я ещё не успел насладиться последними часами спокойной жизни».

Вань Да: «А наши учителя — просто маньяки какие-то. Забрали работы домой и всё проверили. Лао Тан написал, что результаты объявят уже в понедельник. Хао-цзы, ты уже выбрал место для кладбища? Лично я хочу, чтобы мой прах развеяли над морем — лицом к волнам, навстречу весне и цветам».

Лю Цуньхао: «А я предпочитаю традиционное погребение. Прах к праху, земля к земле».

Сюй Цинцин: «Вы совсем свихнулись? Подумаешь, обычные экзамены».

V=abc: «Учиться никогда не поздно. Одна неудача — не приговор, главное — сделать правильные выводы и изменить отношение к учёбе».

Ло Вэньцян: «Староста, ты опять за свои формулы принялся?»

Чуть позже в чате появился Хэ Чао и оставил пару сообщений.

Хэ Чао: «Да ладно вам, быстро? Мне эти два дня показались вечностью».

Ло Вэньцян: «...»

Вань Да: «Чао-гэ, на тебя это не похоже».

Лю Цуньхао: «Чао-гэ, ты жить устал?»

Но их Чао-гэ не просто выглядел так, будто устал жить. На следующее утро он, вопреки всем своим привычкам, пришёл в класс ни свет ни заря.

— Ты сегодня подозрительно рано, — удивился Лю Цуньхао, который из-за дежурства вынужден был вставать затемно.

Хэ Чао поднял голову от парты и усмехнулся:

— Ты говоришь так, словно я каждый день опаздываю.

Лю Цуньхао поперхнулся словами. Ему безумно хотелось спросить «а разве нет?», но он промолчал, лишь покачал головой и пошёл в туалет за мокрой тряпкой.

Перед уроками Се Юй зашёл в закусочную у школьных ворот, чтобы купить соевого молока. Расплачиваясь на кассе, он заметил, что за столиком в углу завтракают Бешеный Пёс и Тан Сэнь. Пройти мимо с покупкой в руках и не поздороваться было бы невежливо:

— Здравствуйте, завуч Цзян, учитель Тан.

Тан Сэнь кивнул ему, прожевал булочку и поманил пальцем к столу:

— Ты что, одним соевым молоком завтракаешь? Разве этим наешься? Садись с нами, съешь булочку.

— Спасибо, не стоит, я...

— Что значит не стоит? Иди сюда, — Бешеный Пёс бесцеремонно пододвинул ему пластиковый табурет, в полной мере демонстрируя, что такое учительский авторитет. — Иначе в школу не пущу.

С мясной булочкой в руках Се Юй сидел за столом и слушал, как завуч Цзян жалуется на качество школьного питания:

— Эти булочки в столовой — три раза укусишь, а до мяса так и не доберёшься.

Тан Сэнь со вздохом согласился:

— Я когда первый раз её попробовал, решил, что начинки там вообще нет.

Завуч Цзян добавил:

— Да и вкус оставляет желать лучшего.

Се Юй:

— ...

Завуч Цзян за пределами школы казался вполне обычным и добродушным человеком. Даже сейчас, когда от школы их отделяла всего одна дорога.

Он совсем не походил на того грозного диктора Цзяна, чей голос каждое утро гремел из динамиков, и не был тем страшным Бешеным Псом, от которого дрожали все ученики.

Самый обычный человек.

Словно именно груз ответственности и само звание учителя заставляли его быть строгим.

Когда Се Юй вошёл в класс, почти все уже сидели на своих местах. Вань Да пулей влетел из коридора с криком:

— Отличные новости! Наши работы ещё не проверили! НЕ ПРО-ВЕ-РИ-ЛИ! Ребята, у нас есть ещё один день жизни!

Лю Цуньхао бросил тряпку, подбежал к нему и крепко обнял старосту:

— Брат, тогда сегодня в обед мы должны нормально поесть! Умирать — так сытыми!

— Вы чего тут устроили? — Се Юй сел за свою парту. — Умирать они собрались.

Хэ Чао, который с утра с улыбкой наблюдал за этим представлением, наконец-то дождался соседа по парте:

— Это всё промежуточные экзамены. Они уже завещания[1] строчат на случай, если их мамы дома прибьют за оценки.

Картина того, как одноклассники с утра пораньше делят нехитрое имущество, была забавной. Се Юй подумал, что его завтрак с Бешеным Псом на этом фоне был просто цветочками.

Кстати, о еде. Се Юй вспомнил кое-что важное.

И Хэ Чао, который все выходные думал только о своём парне, не успел насладиться встречей и минуты, как услышал строгий вопрос:

— Ты грецкие орехи доел?

— ...

Разведданные Вань Да, как обычно, оказались не совсем точными. Он услышал, что работы не проверили, но упустил ключевую деталь: оценки не выставили только по некоторым предметам, и математика в этот список не входила.

Поэтому, когда в класс вошёл У Чжэн с пачкой контрольных листов в руках, в кабинете мгновенно воцарилась мёртвая тишина.

Зато Хэ Чао просиял:

— Лао Се, глянь! Я эту задачу всё-таки правильно решил!

Се Юй вздохнул:

— Что-то мне не хочется смотреть.

— Не ожидали? А я ваши работы ещё в субботу проверил, — У