Девушка из другой эпохи - Фелиция Кингсли

моим губам. Мое лицо мокрое, и я не знаю, от моих слез или от его.

Гвенда хлопает меня по плечу:

– Времени больше нет.

Я отступаю к двери на месте шкафа и смотрю на Рида уже с другой стороны проема. Вижу, как он достает из кармана кусок тонкой белой ткани. Это моя перчатка, та, которую я потеряла на балу с масками, а он нашел.

– Я всегда буду хранить ее.

– Иди же, Ребекка, иди, – подталкивает меня Гвенда.

– А как же ты? – спрашиваю я.

– Мне уже столько лет, что для всех я просто эксцентричная старушка. Здесь мои знания нужнее. Иди же.

Не знаю, как нахожу в себе смелость отвернуться от Рида. Иду маленькими шажками в темноте: единственное, что сказала мне Гвенда, – идти прямо.

Неужели я правда это делаю.

Впечатление такое же, как и когда я шла сюда: узкий, похожий на тоннель проход, вызывающий клаустрофобию, только с каждым шагом на сердце становится все тяжелее.

Несколько раз я останавливаюсь, думая повернуть назад, но меня будто привязали к невидимой веревке, которая тянет меня вперед.

И тут меня засасывает воронка света, лишая оставшихся сил.

Возвращение в настоящее

77

– Ребекка? Ребекка, ты меня слышишь?

Меня зовет голос, но я не понимаю чей, я его не узнаю.

– Ребекка, ты в порядке?

78

Мне стоило огромных усилий просто открыть глаза: я чувствую себя так, словно меня ударили по голове. Хуже, чем после похмелья, когда мы с Мэй праздновали мой недавний день рождения.

Первое, что я осознаю, – это что я больше не в «Хэтчердс» и не в Британском музее: я лежу на кровати, которая напоминает эротический сон – такая она мягкая, эргономичная, удобная.

Не говоря уже о шелковых простынях и идеальной температуре в комнате – и какой комнате!

Это что, Моне на стене? Невозможно, должно быть, репродукция.

Минуточку! Если это Моне, или его копия, учитывая, что художник родился в 1840 году, то я уже точно не в 1816-м.

Портал сработал. Возможно, это потрясение связано как раз с возвращением в настоящее.

Я лежу, слушая тишину, разбирая все эмоции по полочкам: облегчение, смешанное с грустью, боль и спокойствие вместе.

Касаюсь безымянного пальца левой руки, который по-прежнему обернут шелком. Снимаю его, а под повязкой на покрасневшей коже виднеется татуировка, которую сделала Сунь-И.

Инстинктивно я целую узор в виде морского узла.

Я могла бы так лежать два дня, не вставая, переживая в памяти все мгновения жизни в 1816 году, но едва ли могу себе это позволить, учитывая, что нахожусь явно не у себя дома.

По крайней мере, я одна и в глубине души надеюсь, что не совершила ничего противозаконного, забравшись сюда.

Первая моя разумная мысль сейчас – как можно скорее и незаметнее исчезнуть.

На прикроватной тумбочке справа у кровати лежит мой клатч и телефон, поставленный на зарядку.

Связь есть, и сигнал хороший.

– Воскресенье, двенадцатое мая?! – восклицаю я, глядя на цифры на экране.

Я провела в 1816 году больше месяца, а в будущем не прошло и суток, учитывая, что сейчас четверть одиннадцатого…

– Библиотека! – вспоминаю я. – Я же опаздываю на работу!

Спрыгиваю с кровати, босиком пробегаю по изысканному паркету, пытаясь найти свою одежду, но ее нигде нет.

Кто-то надел на меня шелковый пижамный костюм от La Perla, который стоит больше, чем я плачу за квартиру. Аккуратно складываю его и кладу на подушку.

Может, мое платье, в котором я была вчера, в гардеробной? Наверное, это последний раз, когда я вспомню слово «гардеробная».

Но там нет ничего, кроме дорогой дизайнерской одежды, и на многих вещах до сих пор висит бирка Harrods, так что я одалживаю форму для йоги, которую обязательно верну, когда постираю.

Надеюсь, тот, кто так гостеприимно приютил меня, дал пижаму и уложил спать, не обидится.

Перед уходом пишу записку с благодарностями, кладу ее и ручку на столик и выхожу.

Спускаюсь на лифте, выхожу на улицу, и швейцар приветствует меня кивком. То, что он не вызвал полицию, обнадеживает.

Все еще не до конца придя в себя после возвращения из 1816 года, я не сразу понимаю, где нахожусь, поэтому открываю карты «Гугл» и обнаруживаю, что нахожусь прямо на Чарльз-стрит, где жила с кузеном Арчи, тетей Кальпурнией и дядей Элджерноном.

Жестокая ирония судьбы.

Пешком пересекаю квартал Мэйфер – там я сяду в метро на станции Грин-Парк и поеду в Блумсбери. Но каждый раз, когда я прохожу мимо здания, где была на каком-то приеме или в гостях, у меня сжимается сердце.

Дома леди Сефтон, Аузонии, Селесты…

К счастью, времени на размышления у меня мало, потому что через десять минут я уже захожу в библиотеку.

– Вот и я, – запыхавшись, говорю я, влетев в зал и огибая воскресных студентов. Дохожу до своего места, но за стойкой сидит Мэй. – Прости, я опоздала, будильник не прозвенел.

Похоже, ей позвонили, когда увидели, что меня нет… она, наверное, в ярости.

– Так или иначе, я здесь, если хочешь, можешь идти, я сама все объясню руководителю.

Но Мэй смотрит на меня, моргая и открыв рот:

– Идти куда? Объяснить что?

– Мы же поменялись сменами, я должна была прийти сегодня, а вчера ты работала за меня, – напоминаю я.

– Сменами? – Мэй все еще выглядит озадаченной. – Сегодня моя смена. И я не понимаю, почему должна меняться с человеком, который здесь не работает.

Должно быть, вчера Мэй закатила грандиозную вечеринку.

– Я работаю здесь, Мэй. – Достаю кошелек. – Смотри, у меня есть пр…

Где мой пропуск? Почему его нет в бумажнике с остальными документами?

– Графиня, – произносит мужской голос. – Графиня де Грей.

Рука в куртке протягивает мне сумку с компьютером.

– Графиня. Я был готов, как обычно, отвезти вас на машине, но швейцар сказал, что вы ушли пешком, так что я решил привезти вам компьютер. Вы оставили его вчера на заднем сиденье машины, я подумал, что он вам нужен.

Судя по его кепке, он шофер. Но не понимаю, почему он обращается ко мне?

– Прошу прощения?

– Желаете, чтобы я отвез вас на традиционный бранч в «Кларидж» с подругами, когда закончите свои дела здесь? – Он обращается ко мне так уверенно, что возразить сложно.

– У меня запланирован бранч? В «Кларидже»? – недоверчиво уточняю я.

– Как и каждое воскресенье, – уверенно подтверждает мужчина.

– С моими… подругами?

Он кивает:

– С Джеммой Паркер, герцогиней Берлингем, и Сесиль Локсли, маркизой Ханджфорд. Вы каждое