Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

штанов, ноги скрещены в лодыжках. С досадой я сдула розовую прядь с лица.

– Собираю вещи на завтрашнюю поездку.

– В чем проблема?

Черт. Он читал меня как открытую книгу, и это безумно смущало.

– Не могу решить, что надеть.

Отчасти в этом была причина моего скверного настроения. Но главное – я все еще переваривала его поступок после последнего матча: он поцеловал меня, а затем спокойно объявил, что уезжает в Колорадо. Через две недели. На два долгих месяца.

Он приподнял бровь, приглашая продолжить, но этим только выводил меня из себя.

– Я нервничаю, – выдохнула я, решившись на частичное признание. – Чувствую себя как перед первым днем в школе.

Эйден нахмурился и вошел в комнату.

– Что тебя беспокоит? – Он поднял с пола две блузки, аккуратно положил их на кровать и присел рядом.

– Фестиваль.

Именно так я и чувствовала себя перед новым учебным годом: комок нервов, тошнота, паника. С кем я буду сидеть? Что, если никто не подойдет к моему столу? О чем я вообще думала, регистрируясь? У меня и так хватает клиентов.

– Это книжный фестиваль. С чего ты взяла, что нужно нервничать? – Эйден взял с кровати отвергнутую мной синюю блузку с длинными рукавами. – Что не так с этой?

Я была слишком взвинчена, чтобы объяснять ему эти чувства. Вряд ли Эйден когда-либо испытывал неуверенность в себе. Я проигнорировала вопрос о блузке.

– А вдруг я никому не понравлюсь? Вдруг начнут бросать в меня чем-нибудь?

Эйден хмыкнул, аккуратно положил блузку и взял следующую.

– Чем именно? Закладками?

– Ты не понимаешь… – простонала я.

Он взглянул на меня через воротник рубашки, в уголках его глаз заплясали морщинки. Затем отложил ее в сторону.

– Никто не станет в тебя ничего бросать. Успокойся.

Я нервно сглотнула и присела рядом. Его бедро коснулось моего.

– Ладно, может быть. Но что, если никто не подойдет к моему стенду? Представь, каково это – сидеть в полном одиночестве?

Одна мысль об этом вызывала панику.

Он придвинулся ближе, его пальцы легли на мое бедро. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал твердым и серьезным.

– Если кто-то пройдет мимо твоего стенда, значит, у них нет ни вкуса, ни мозгов, – заявил Эйден с такой уверенностью, что я невольно улыбнулась.

Он сжал мое бедро, и моя улыбка стала шире.

– Я заходил на твой сайт. Видел твои работы. Ты талантлива, Вэн.

– Я знаю, что талантлива…

Его тихий смех прервал меня.

– А меня называют самоуверенным.

– Ну и что? – Я толкнула его локтем. – Я мало в чем хороша, но в это я всю душу вложила. Я годами оттачивала мастерство.

На его лице мелькнула тень улыбки, когда он поднял отложенную синюю блузку.

– Тогда не о чем волноваться. Бери эту.

Я с легким раздражением взяла блузку, кивнула и аккуратно сложила ее. Затем собрала еще несколько вещей. Всего две ночи – много не нужно, но я все равно взяла с запасом. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Я опустилась на колени, чтобы достать из-под кровати чемодан, и бросила взгляд на Эйдена. Он складывал рубашки, которые я решила не брать с собой.

Поймав мой взгляд, он слегка приподнял брови.

– Вэн, прекрати, ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит. Все будет хорошо.

– Хорошо тебе говорить. Ты ничего не боишься, здоровяк. Ты зарабатываешь на жизнь тем, что проводишь атаки на парней такого же размера, как ты, или даже крупнее.

Он вскинул брови выше.

– Все страхи только в твоей голове.

– Терпеть не могу, когда люди так говорят.

– Но это же чистая правда. Что самое плохое может с тобой случиться? Ты кому-то не понравишься? С тобой не будут разговаривать? Но ты нравишься тем, кто тебя знает.

– Только не Тревору.

Эйден одарил меня своим уставшим раздраженным взглядом.

– С каких пор тебя волнует, что он думает? Тревор – идиот, который не разбирается ни в чем, кроме денег. И что, если ты не понравишься каким-то незнакомым людям? Их мнение не должно иметь никакого значения. В конце концов, ты все равно останешься собой – той девушкой, которую я знаю и которая может послать меня посреди всего стадиона, – и ничье мнение этого не изменит.

Вот блин.

Огромный комок застрял у меня в горле, и я ничего не могла поделать, кроме как неловко склониться и посмотреть на него. В какой-то степени он был прав. Обычно меня не волновало, что думают другие люди. Конечно, мне не нравилось выставлять себя посмешищем, но кому бы понравилось? Но чтобы Эйден Виннипегская Стена Грейвс, самый трудолюбивый, самый преданный своему делу человек, которого я когда-либо встречала, был столь высокого мнения обо мне? Что ж, для меня это значило больше, чем следовало бы.

Гораздо больше.

Он закончил складывать остальную мою одежду и похлопал по стопке рядом с собой.

– Подвезти тебя до аэропорта?

Мне и правда не следовало приезжать.

Два дня спустя я вот уже три часа сидела за своим столиком. Поскольку я забронировала место в последний момент, мой стенд располагался в дальнем от входа углу. На ярко-розовой скатерти, которую я красила в гараже, пока она не обрела нужный оттенок, лежали книги, которым я делала обложки, а также значки, ручки и закладки с моим логотипом. Я даже прихватила светящийся значок, который Зак, оказавшись на удивление рукастым, помог мне соорудить в течение прошлой недели после наших забегов.

Еще утром, установив стенд, я отправила фотографии Эйдену, Заку и Диане. Ответили только Зак и Ди, чему я, признаюсь, совсем не удивилась. Но я не собиралась позволять себе слишком переживать по этому поводу.

Мой стол выглядел очень симпатично – я была уверена. Он бросался в глаза, книги и сувениры отлично сочетались друг с другом. Но что толку, если люди вроде бы улыбались, глядя на мой стенд, но проходили мимо, чтобы встать в очередь за автографами на книгах.

Даже к моей соседке, которая, по ее словам, написала всего один роман, время от времени подходили люди, чтобы поговорить. Во многом, думаю, это объяснялось наличием симпатичного парня, который, видимо, был моделью для обложки ее романа.

Почему я не догадалась пригласить с собой Зака? Он всегда нравился женщинам. А стоило им узнать, что он профессиональный футболист – ну сейчас временно бывший игрок НФЛ, – и они слетались на него, как саранча.

Проклятье. Сразу три человека прошли мимо моего стола, бросив на него заинтересованный взгляд, но не остановились и продолжили путь.

Я бы ушла, если бы не чувствовала себя жалкой слабачкой из-за