Ангел за маской греха - Алиса Бренди

крыльцом, снег, который всё сильнее кружился в воздухе, мягкий свет от фонаря у дороги — всё это было похоже на сказку. На ту самую, из детства, когда Новый год казался чем-то волшебным и невероятным.

Дима открыл дверь, обернулся ко мне и спросил:

— Ты идёшь?

Во мне проснулась что-то игривое — лёгкое, озорное, почти детское. Я наклонилась, быстро слепила снежок и с размаху запустила в него. Неожиданно для себя самой я попала прямо в голову. Снег рассыпался по его тёмным волосам, осел на плечах, и я захохотала. Видеть его — такого серьезного, собранного, всегда безупречного — стоящим с растрёпанными от снега волосами было невероятно смешно.

Дима замер. Медленно поднял руку, стряхнул снег с головы, и посмотрел на меня — сурово, с прищуром, но в его глазах плясали озорные искорки.

— Ой, — только и выдохнула я, понимая, что сейчас будет.

Он двинулся в мою сторону медленно, но целеустремлённо, и я вскрикнула, развернулась и побежала прочь. Я старалась убегать от него, но не слишком быстро — специально спотыкалась, проваливалась в снег, оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что он бежит за мной. Мне хотелось, чтобы он меня догнал. Очень хотелось.

И он догнал.

Дима схватил меня за талию, развернул к себе и повалил в снег. Я упала на спину, он оказался сверху, его руки по обе стороны от моей головы удерживали его над мной, и его лицо было совсем близко. Горячее дыхание обжигало кожу, в глазах плясали тёмные огоньки, а на губах играла хищная улыбка.

— Думала, убежишь? — тихо спросил он, и его голос стал ниже, хрипловатее.

— Не очень-то и старалась, — призналась я, задыхаясь от смеха и от того, как он смотрел на меня.

Снег падал на нас — на его тёмные волосы, на моё лицо, таял на губах. Дима провёл рукой по моей щеке, убрал прилипшие пряди волос, и его взгляд стал серьёзнее, темнее. Он наклонился ближе.

Дима поцеловал меня. Медленно, глубоко, будто пробовал на вкус. Снег продолжал падать. Я чувствовала, как холодные хлопья таяли на моих щеках и шее. А потом рука Димы скользнула под мою куртку, под кофту, легла на голую кожу живота — ледяная, влажная от снега. Я вздрогнула от контраста. Его пальцы были холодными, но внутри меня всё горело. Желание вспыхнуло так резко, так сильно. Рука медленно поднималась выше, скользя по коже, оставляя за собой след огня, и я выгнулась ей навстречу, вцепившись пальцами в пальто.

Он оторвался от моих губ — ненадолго, всего на секунду. Я не стала ждать. Сама потянулась к нему, поцеловала — глубже, настойчивее, провела языком по его нижней губе, скользнула внутрь, требуя ответа. Намекая. Потому что если он и сейчас начнёт вести себя прилично, остановится на самом интересном месте, как делал все эти месяцы, я точно сойду с ума. Просто сойду с ума от этого вечного целомудрия.

Дима застыл на мгновение. Я почувствовала, как он напрягся, как его дыхание сбилось, а потом что-то внутри него сорвалось. Он ответил — жадно, горячо, его язык скользнул мне навстречу, рука на моей талии сжалась сильнее, почти до боли. Он целовал меня так, будто долго сдерживался и наконец позволил себе не думать ни о чём, кроме этого момента.

Потом он резко оторвался от моих губ, поднялся на ноги и потянул меня за собой. Я не успела даже встать как следует — он подхватил меня одним движением, закинул на плечо, прямо так, в снегу, и понёс к дому. Я вскрикнула, рассмеялась, вцепилась руками в его пальто, чувствуя, как снег осыпается с моих волос, с одежды, как его рука крепко держит меня за бёдра, не давая упасть.

Мне было и смешно, и невероятно дико от всего этого — от того, как он нёс меня, не церемонясь, как будто я ничего не весила, от того, как его плечо упиралось мне в живот, от того, что я видела только его спину и заснеженную дорожку под ногами. Дима поднялся на крыльцо, аккуратно перешагнул через коробки с украшениями и гирляндами, занёс меня в дом и захлопнул дверь резким толчком ноги.

Внутри было тепло, пахло свежей краской и деревом. Тишина. Только наше частое и сбившееся дыхание.

Дима опустил меня на ноги, прижал спиной к стене прямо в прихожей и замер, глядя на меня. Его глаза были тёмными, почти чёрными, дыхание было тяжёлым, неровным. Он провёл рукой по моей щеке, убрал мокрые от снега пряди волос, его пальцы задержались на моих губах.

— А ёлка? — выдохнула я, смеясь, потому что не могла сдержаться. — А коробки? Украшения?

Я сама понимала, насколько глупо это звучало сейчас. Нам явно будет не до ёлки. Совсем не до неё.

Дима наклонился ближе, его губы почти касались моих, и он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты сейчас серьёзно? — тихо спросил он.

Он поцеловал меня — коротко, жёстко, оборвав любые попытки ответить, — а потом прошептал у самого моего уха:

— Ёлка никуда не денется.

Его руки скользнули под мою куртку, настойчиво стягивая её с плеч. Я помогла ему, сбросила куртку на пол, и мои пальцы сами потянулись к пуговицам его пальто. Руки дрожали — от холода, от волнения, от того невыносимого предвкушения, которое копилось внутри все эти месяцы. Наконец-то между нами не будет этой мучительной сдержанности. Наконец-то.

Я стянула с него пальто — неловко, торопливо, застревая на рукавах. Он помог мне, резко дёрнул плечами, освобождаясь, и не глядя отшвырнул пальто на пол. Потом его руки потянули вверх мою кофту, и я подняла руки, позволяя ему снять её. Холодный воздух коснулся разогретой кожи. На мне осталась только тонкая облегающая майка.

Потянувшись к его пиджаку, я расстегнула пуговицы, стянула его с плеч. Под пиджаком был лёгкий свитер — серый, мягкий, — и я скользнула руками под него, провела ладонями по его животу, по рельефным мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моими пальцами.

Дима стянул свитер через голову одним быстрым движением, швырнул его куда-то в сторону. Я провела ладонями по его обнажённой груди. Чёрт возьми, сколько мы уже сняли с себя, и всё равно на нас слишком много одежды. У меня под джинсами ещё колготки, бельё. Как будто специально одевалась слоями, чтобы усложнить задачу. Нетерпение нарастало с каждой секундой. Мне хотелось сорвать с себя всё, не тратить время на пуговицы, молнии и замки.

Он нагнулся, подхватил меня под коленями и