Когда жара невыносима - Джосс Вуд

Митчелл немного помолчал.

– У нас с Элли иногда бывают разногласия.

Разногласия? По мнению Джека, нечто большее.

– Ей не нравится, что я так редко бываю дома.

На подоконнике Джек заметил пару фотографий. Элли, чуть моложе, чем сейчас, стояла на фоне лондонской арт-галереи в обнимку с невысоким блондином. Он спросил Митча об этом парне.

– Они были помолвлены лет пять или шесть назад. Элли хотела семью. Он отказался.

Джек мысленно посочувствовал парню. Были и в его жизни отношения, грозящие стать серьезными. Заканчивалось это ссорой и полным недоумением Джека. Его пытались привязать к себе, запереть в клетку. Ему нравились эти женщины, но не настолько, чтобы позволить им изменить свою жизнь.

– Джек? Ты тут? – спросил Митчелл.

– Конечно.

– Я поговорил с издателями, рассказал, что с тобой случилось. Если ничего непредвиденного не случится, они оставят тебя в покое на три недели.

Это уж слишком. У Джека зубы свело от такой наглости.

– Вы же знаете, Митчелл, я не люблю вмешательств в мою жизнь.

Тот, невозмутимый, только расхохотался в ответ.

– Да перестань ты над собой издеваться! Ты два года не брал отпуск, а мы оба знаем, к чему это приводит. Сгоришь на работе, парень!

– Вот дерьмо.

– Если не веришь, перечитай свои последние статьи. Ты никогда не отличался особой эмоциональностью, но их будто робот писал. Недостаток эмоций ничем не лучше избытка.

– Вот дерьмо, – повторил Джек, но затем понял: у Митчелла все основания так думать. Шесть недель назад в Египте он наблюдал сцену спасения избитого оппозиционера и пытался вспомнить, заплатил ли за газ. Возможно, он слишком далеко зашел в своей роли стороннего наблюдателя.

– Я отправлю тебе мои дневники и записные книжки, – сказал Митчелл. – Отдыхай, наслаждайся вином и солнцем. Но если не возьмешься за книгу… – Тут он привел самое грязное из арабских ругательств, вчера услышанных Джеком от Элли.

Джек смотрел на фотографию Элли и думал о девушке. Поскорее бы уехать. Вчерашний поцелуй был ошибкой. Конечно, он увлекся, а кто бы не увлекся такой девушкой? Еще бы ей другой характер, но она с ее уютным домиком и понятиями о жизни, полная противоположность близких ему женщин. Легкая, ни к чему не обязывающая интрижка с ней не представлялась возможной. Вдобавок Митчелл, хотя и не лучший в мире отец, вряд ли одобрил бы такой поворот событий.

– Доброе утро.

Он вошел в кухню. Элли поднялась ему навстречу, суровая, жесткая и невероятно сексуальная. Она заметила красноватые отблески в его каштановых волосах. Заметила, что он побрился, круги под глазами исчезли, а в глазах появился заинтересованный блеск, тут же вызвавший воспоминания о вчерашнем вечере. Ее бросило в жар, девушка выругалась про себя.

– Можно мне кофе?

Вопрос вывел ее из задумчивости, и она принялась варить кофе, стараясь не смотреть на него.

– Ты сегодня рано, – сказала она, собравшись с силами.

Джек взял чашку и сел в углу, скрестив ноги.

– Отличный кофе. Я решил сегодня пробежаться по пляжу. Это было потрясающе. Лучшее в мире место.

– Само собой. Не рано ли заниматься спортом?

– Со мной уже все в порядке.

Ну, она так не думала, но, в конце концов, это его тело и его выбор. Пусть мучается, если хочет. Элли налила себе кофе и сделала большой глоток. Что-то пошло не так. Она чувствовала возникшее между ними напряжение. Лучше бы, конечно, обсудить то, что произошло. Но она не могла подобрать нужные слова и завидовала уверенным в себе, раскованным девушкам, которые за словом в карман не лезли. Элли же так и осталась неловкой, застенчивой девчонкой, какой была в юные годы. Особенно когда приходилось говорить с мужчинами.

Джек нахмурил брови:

– Что-то случилось? У тебя обеспокоенный вид.

– Ну… в общем… вчера вечером.

Слава богу. Хоть это получилось выдавить.

Джек сразу все понял.

– Тот поцелуй?

Элли вспыхнула.

– Ну да.

– Извини, пожалуйста. Я обещал не давить на тебя и не стал. – В голосе Джека не было ни раскаяния, ни смущения.

Элли закусила губу. Не этих слов она от него ждала. А интересно, каких?

– Я просто… просто…

– Расслабься, Элли, – улыбнулся Джек и одарил ее взглядом золотистых глаз. – Я обещаю: такого больше не повторится.

Она подняла глаза, их взгляды встретились. В его глазах читался интерес, горячее желание и вместе с тем абсолютное понимание. Словно он мог прочитать ее мысли.

– Хотя, – добавил он, поправив прядь ее волос, – это будет очень трудно. Ты просто создана для поцелуев, Элли Эванс.

Элли нахмурилась. Возможно, она не самая суровая и неприступная девушка в мире, но все-таки ему не стоит так уж самодовольно улыбаться. Не стоит считать, что все дальнейшие события зависят только от него. Джек погладил ее по щеке. Элли поджала губы и отвела его руку. За уважение к себе приходилось бороться. Она глубоко вздохнула и выпалила:

– Только один человек может решать, что между нами будет. И это не ты.

Джек с удивлением посмотрел на нее. Но попытка Элли не прошла даром, к удивлению добавилось одобрение.

– Отлично. Мне просто было интересно, можешь ли ты себя контролировать.

Она фыркнула:

– Могу, когда захочу. И никаких случайных поцелуев!

– Стало быть, неслучайные можно? – Джек улыбнулся в ответ на ее чересчур свирепый взгляд. – Шучу-шучу!

– Ха-ха. – Элли закатила глаза и тут же сменила тему. – Не хочешь ли вместо меня поработать сегодня? Я бы отдохнула.

– С удовольствием, если тебе нужен помощник без малейших навыков лепки и глазировки. Впрочем, я могу испечь шоколадный бисквит.

Удивил так удивил.

– Ты и печь умеешь?

В его глазах промелькнула боль. Или ей только показалось? Когда Джек заговорил вновь, его голос был резким и грубым.

– Да, умею. Обычные вещи. Конечно, не пирожные, круассаны и тому подобную ерунду.

Ерунду? Вот какого он мнения о ее работе.

– Кто тебя научил? – полюбопытствовала Элли.

– Мама.

– Извини, не представляю тебя за подобным занятием. Велосипеды, футбол, походы – сколько угодно. Но не выпечка!

Джек поставил чашку на стол и сказал, не глядя на Элли:

– Это был не мой выбор.

Когда он снова посмотрел ей в глаза, в них читалось странное чувство. Страх? Гнев? Боль? Все сразу? На этот раз сменить тему пришлось ему.