Убей любимых - Л. Э. Харпер

предположить, почему это явление перемещения душ могло произойти сейчас.

Я собираюсь покачать головой, но застываю. Это ведь не Земля. Я на Солере, в мире, где каждое событие имеет смысл, каждое действие двигает сюжет вперед. Все служит истории.

А если я хоть что-нибудь знаю, так это свою историю.

– Если предположение Темерес верно, – медленно говорю я, – то, возможно, я прибыла именно в этот момент времени, чтобы спасти вас.

– Нас должна была спасать Кайла. – Это резкое замечание исходит от Валена. – Я затрудняюсь представить, как без ее навыков и магии это сделаешь ты.

Я восхищаюсь его преданностью Кайле, хотя и чувствую себя уязвленной. Он вправе гневаться. Я бы на его месте чувствовала то же самое. Наверняка он ненавидит меня за то, что я сделала с его любимой женщиной, отняв ее тело и выпихнув ее душу в какое-нибудь подпространство.

– Сколь бы сильна она ни была, Кайла не видит будущего, – парирую я. – Может, она и справляется с темномагией Залора, но не знает, что вас ждет впереди.

– А ты знаешь? – недоверчиво спрашивает Рекса.

По венам у меня разливается жар.

– Да! Я к тому и веду. Я связана с вашим миром и знаю, чем закончится ваша история.

Жар исчезает так же быстро, как нахлынул. Моя кровь превращается в лед.

– О, боги, – шепчу я себе под нос. – Вот оно. Вот почему я здесь.

Такое невозможно подать аккуратно. Лучше сразу с этим покончить – как пластырь оторвать.

– Полагаю, меня послали спасти вас, потому что иначе… вы все умрете.

Глава 4

– К окончанию книжной серии Кайла умеет достаточно, чтобы одолеть лорда Залора в последней битве за судьбы мира. Но у этого есть цена. Многим придется пожертвовать.

Мои персонажи стоят передо мной ошеломленные и слушают свою историю, предстающую в новом, зловещем свете. Ради этого разговора мы укрылись в личной горной пещере Темерес. Шпионы повсюду – мне ли не знать, – но ни один из прислужников Залора не осмелится ступить во владения драконов. Светомагия смертельно опасна для подданных тьмы.

– Рекса и Ашер погибают в бою. Залор убивает Валена в решающем противостоянии. И, когда Кайла наконец уничтожает Залора, Цендрион тоже умирает.

Слова повисают в тишине. Полные ужаса лица моих спутников белеют в мягком свете пещеры. Темерес украсила свой дом ползучим звездным мхом. Он усеян крошечными бело-синими цветами, которые к ночи раскрыли лепестки и засияли, заливая жилище бесплотной дымкой.

– Свою смерть я предвидел, – рычит Цендрион, приоткрывая завесу мрачной тайны.

– А что насчет нас? – спрашивает Ашер, глядя на Рексу и Валена.

Те не обращают на него внимания. Рекса занята тем, что сверлит меня взглядом, а Вален застыл в задумчивости у широкого жерла пещеры.

Я кусаю губу.

– Ваши смерти – это, ну… неожиданный поворот. Чтобы, знаете, создать напряжение.

Рекса издевательски фыркает.

– Чтобы что?

– История без конфликта – пустышка, и нельзя было, чтобы Кайле все далось слишком легко, – говорю я. – Это превратило бы ее в Мэри Сью.

– Что еще на хрен за Мэри Сью?

Я стону, хлопаю себя руками по лбу и провожу ладонями по лицу.

– Если бы Кайла победила в войне, без усилий сладила со своей неповторимой магией и спасла всех до единого друзей, она бы казалась совершенством. Людям в моем мире такое не по душе.

Так утверждают эксперты по литературному мастерству. На самом же деле читатели обожают старую добрую Мэри Сью – потому что, как и я, жаждут сбежать от реальности. Они примеряют на себя пустую оболочку персонажа и неожиданно становятся всем, о чем только мечтали.

– То, что Кайла теряет всех любимых и близких, делает развязку истории впечатляющей.

– Хочешь сказать, что ты убила людей ради хорошей истории, – говорит Рекса.

– Ради отличной истории, – беспечно поправляю я.

Жаль только, что мой издатель с этим не согласился. Вся команда на Земле была в таком же ужасе от трагической кончины моих персонажей. Отсюда и требование все переписать.

– И на твоей планете есть люди, которые прочтут эту историю? – спрашивает Ашер.

– Да.

– И этим людям понравится читать про нашу гибель?

– Нет. Эта история была создана, чтобы заставить читателей страдать.

– И ты хотела заставить их страдать? – разевает рот Ашер. – Почему?

Я пожимаю плечами.

– Потому что моя реальность полна страданий. Нет ни совершенных людей, ни счастливых развязок. Мечты не сбываются. На Земле это не работает.

– С учетом того, что ты убийца-самоучка, – встревает Рекса, – откуда нам знать, что ты здесь не для того, чтобы прикончить нас с опережением графика?

– Я не хочу вас убивать, я вас люб… – У меня не получается договорить, хотя это было бы самой чистой правдой из всего, когда-либо мной сказанного. Я запускаю пальцы в растрепанные волосы Кайлы. – Просто мне… пришлось очень нелегко.

А вот детали моих невзгод от меня ускользают. Воспоминания о Земле до сих пор туманятся – что вызывает все большую тревогу, – и я не могу подобрать нужные ответы.

– Я жила в очень мрачном мире, – обхватив себя руками, объясняю я. В пещере Темерес сухо и на мой вкус холодновато. – Писательство было для меня отдушиной.

– Ты убила нас потому, что грустила, – заключает Рекса. – Охрененно.

Ехидный тон намекает, что она не поверила ни в какое переплетение душ.

– Если бы ты потрудилась вслушаться, – говорю я звенящим от раздражения голосом, – то поняла бы, что я не виновата. Я просто описала события так, как их увидела. Так, может, беда кроется здесь, а?

Рекса обнажает клыки и угрожающе надвигается на меня.

– Тише, – бормочет Ашер, опуская ладонь ей на плечо.

Она смотрит на него.

– Ты веришь в ее бредовую историю?

– Честно говоря, я не знаю, во что верить. Знаю только, что у этой… – Он колеблется, глядя на меня и подбирая подходящее определение, и в конце концов ограничивается невнятным жестом в мою сторону. – У нее так много сведений о нашем прошлом и будущем, что я бы предпочел воспринимать ее всерьез.

Цендрион хмурится.

– Ее знания о прошлом объяснимы, но откуда ей знать наше будущее?

– Ха! – бросает Рекса, указывая на меня. – Объясни-ка нам это.

Я не могу. Противоречия копятся, каждое досаднее предыдущего.

Меня выручает Темерес.

– Время определяется через пространство, и наоборот, – говорит она с таким видом, будто объясняет, что один плюс один равняется двум. – Землянка принадлежит другой вселенной с другим пространственно-временны́м потоком, и этот поток не обязательно течет параллельно нашему. Наше будущее может быть ее настоящим, из-за чего она и видит наши жизни как на