Невидимка для босса - Ольга Граф

огонёк на экране горел как маленькая сирена.

— Скажи что-нибудь, — продолжила она сладко. — Ты же теперь рядом. Тебе положено хотя бы попытаться выглядеть достойно.

Она приблизила телефон к моему лицу почти в упор, ловя кадр, где я буду выглядеть виноватой уже просто потому, что у меня есть щека.

— У вас рука не устала? — спросила я спокойно. — Столько держать телефон ради чужого мужчины — это прям спорт.

Её улыбка на секунду дрогнула. Ровно на секунду. И тут же стала шире — уже для зрителей.

— Ой, она дерзкая, — сказала она в камеру. — Видите? У него новый формат. С характером.

Кирилл, ты всегда любил трофеи, да?

Вяземский стоял рядом, как холодная архитектура. С ним не хотелось спорить даже воздуху.

— Уберите телефон, — сказал он.

— Нет, — ответила она так легко, будто он предложил ей чай. — Пусть все видят.

Ты же любишь контроль. Сегодня контроль у меня.

Она снова развернула камеру на меня и почти мурлыкнула:

— Давай. Скажи, что ты тут вообще случайно. Скажи, что ты просто мимо проходила.

Скажи хоть что-нибудь, кроме своей кислой гордости.

Я посмотрела на экран её телефона — на своё лицо, которое она уже успела выставить плохим ракурсом — и сказала очень ровно:

— Вы так стараетесь, будто вам за просмотры ипотеку закрывают.

Кто-то на ресепшене кашлянул в кулак. Охрана перестала делать вид, что она просто стоит красивыми мужчинами.

Бывшая невеста поджала губы. В её глазах щёлкнуло: шутки закончились, началась драка.

— А ты умная, — прошипела она, но в камеру тут же снова заговорила красивым голосом: — Смотрите, какая умная.

А умные девочки обычно думают, что им всё можно.

Она сделала шаг ко мне — и в ту же секунду Вяземский сместился так, что оказался между нами. Без жестов. Без театра. Просто стал препятствием.

— Назад, — сказал он.

— Назад? — она рассмеялась в камеру. — Слышали? Он мне командует. При ней.

Так мило. Так по-взрослому.

И повернулась ко мне — уже без сладости.

— Ты понимаешь, что я сейчас сделаю из тебя мем? — спросила она почти шёпотом, чтобы это было “для нас”. — Ты думаешь, тебя кто-то защитит, когда всё разлетится?

Я успела только моргнуть.

Пощёчина прозвучала звонко, идеально для записи. Чистая, короткая, как хлопок крышки.

Щека вспыхнула жаром. Мир на секунду стал слишком тихим. Внутри всё сработало, как по инструкции: факт зафиксирован, эмоции отложены на потом.

Я медленно повернула голову обратно.

Она уже улыбалась в камеру. Победно. Красиво. С таким лицом, как будто ей только что вручили награду за лучшую женскую роль.

Вяземский награду у неё отобрал.

Он перехватил её запястье мгновенно — жёстко, точно, без дерготни, но так, что стало понятно: ещё один удар — и она выйдет отсюда не по своему сценарию. И почти одновременно второй рукой подтянул меня к себе — коротким движением, как щитом прикрыл от её телефона.

Ладонь легла на талию. Не обнял. Не прижал, как в мелодраме. Просто закрыл. Но со стороны это выглядело… слишком говорящим.

И она это поняла.

— О! — взвизгнула она в камеру, выворачивая телефон, чтобы поймать ракурс. — Смотрите! Он держит её!

Вот так, да, Кирилл? Вот так ты меня… а её — к себе?

— Телефон уберите, — сказал Вяземский тихо.

— Не уберу! — она уже почти кричала. — Пусть все видят! Пусть все знают!

Её голос срывался, но камера держалась ровно. Она умела красиво сгорать.

— Охрана, — произнёс Вяземский так спокойно, что у меня по коже прошёл холодок. — Вывести.

Охрана подошла сразу, без суеты. Двое — с двух сторон, уверенно, как люди, которые не обсуждают истерики.

Бывшая невеста рванулась, Вяземский отпустил её запястье сам — и это тоже выглядело так, будто он разрешил ей двигаться.

— Я сама уйду! — кричала она, не выключая запись. — Я сама! Но вы всё увидите! Вы все это увидите!

Её уже вели к выходу, а она всё равно пыталась поймать моё лицо и нашла только плечо Вяземского — большое, спокойное, закрывающее.

— Покажи себя! — бросила она мне. — Давай! Пусть знают, кто у него теперь!

Я не пошевелилась. Не посмотрела на телефон. Не дала ей мою реакцию. Мне было слишком жалко себя на чужом видео.

Вяземский сделал шаг вперёд и полностью перекрыл меня. Камера сняла его спину и его руку у меня на талии — как будто это не минутная защита, а решение.

— Камеры холла сохранить, — бросил он кому-то у ресепшена. — Запись юристам. Сейчас.

Юристам. Конечно. В этом офисе чувства не утешают — их оформляют.

Дверь хлопнула. Шоу вынесли вместе с её каблуками.

Я сделала вдох. Ровный. Спокойный. И только тогда поняла, что ладонь Вяземского всё ещё на моей талии.

Он убрал руку — не резко, без суеты, как будто это не жест, а поправка к положению предмета в пространстве. Но я успела почувствовать тепло через ткань. И успела заметить, что ресепшен заметил тоже.

Дверь из коридора открылась.

Людмила Сергеевна вышла с папкой. Оценила картину за секунду: мой профиль, моя щека, чужие взгляды, Вяземский слишком близко, охрана у выхода.

Подошла ко мне и сказала тихо, не меняя лица:

— Я вышла на минуту.

— На минуту, — согласилась я.

Она скользнула взглядом по моей щеке, потом по Вяземскому. И у неё было это выражение “я сейчас скажу, но не при людях”.

Вслух Людмила Сергеевна сказала сухо и делово:

— Оригиналы у меня. Всё подписано.

Вяземский кивнул. Потом посмотрел на меня.

В его взгляде было ожидание: ну давай, эмоции, жалобы, сцена. Так проще. Так привычнее.

А я стояла ровно. Дышала ровно. И делала ему назло только одно — не рассыпалась.

У него чуть напряглась челюсть.

— Марта, — сказал он. — Сюда.

Маршрут. Как всегда.

Я посмотрела на Людмилу Сергеевну.

— Подождёте?

— Я сегодня такая терпеливая, что у меня скоро откроется талант к благотворительности, — буркнула она. — Иди.

Переговорка была рядом — стекло, стол, свет. Здесь даже тишина была дисциплинированной.

Вяземский закрыл дверь и несколько секунд молчал, рассматривая мою щёку так, будто оценивает ущерб не человеку, а собственной репутации.

Потом выдохнул:

— Ну? Даже не скажете ничего?

Я подняла бровь.

— Вы хотите комментарий или отчёт? Комментарий у вас сейчас в интернете, отчёт — по регламенту.

Угол его рта дёрнулся. Почти улыбка. Почти. Он быстро спрятал.

— Вас ударили, — сказал он.

— Спасибо, я заметила, — отозвалась я. — Вы, кстати, очень эффективно используете офис как площадку. У вас тут всё возможно: и договор подписать, и по лицу получить.

Он