Кому дракона с крыльями и замком? - Елена Саттэр

ней делать. В итоге вот и мундир, и гувернантка, и ни одного ласкового слова. Да он просто не знал, как их говорить, и сбега́л на работу. Бабуля, которой Санни это просто портила картинку.

И тут появляюсь я, которая просто с ней заговорила.У-у-у-ух. Ладно. Ну накормлю хотя бы один раз по-человечески, а потом буду с ней строга. Клянусь внутренней жабой. Желудок квакнул.

Я вздохнула и закатала рукава Санни.

— Так, малышка, теперь бегом руки мыть.

Когда девочка показала мне чистые ладошки, я с заговорщицким видом сказала:

— Санни, будем играть в сыщиков. Знаешь, что главное во вкусной нездоровой пищи?

— Что?— глазёнки её загорелись.

— Сахар и мука. Ну ещё соль, только щепотку. И вот их-то нам надо найти. Злые гаргульи спрятали их среди этих мешочков и баночек. Но мы их отыщем. Правда, мой юный Ватсон?

Глазки загорелись и Санни шепнула:

— А это кто?

— А это главный помощник.

Ну, наверное, минут тридцать мы совали нос во все ёмкости. Половина я даже не определила. Но в итоге измазавшись в муке, мы нашли, что нам было нужно.

— Будем делать ленивые вареники.— торжественно провозгласила я.

— Бывают и неленивые?

— Ага, но их долго делать. Их потом как-нибудь слепим.

Я поставила кастрюлю на плиту. Вместе большой ложкой мы замешали тесто с творогом. Разбили туда два яйца. Санни торжественно била, а я скорлупки выковыривала.

Когда добавляла сахар, пробовали вместе.

Вода закипела, девочка накатала маленькие шарики, и я стала их бросать в кастрюлю. А потом у нас состоялась дегустация.

— Таня, как вкусно. Я такое никогда не ела. Бабушка говорит, что сладкое вредно для фигуры и меня никто замуж совсем не возьмёт. И так без дракона я никому не нужна.

Я повернулась к ней:

— Это ты про внутреннего? Расскажи-ка мне про этих драконов. А то откуда я в людях только жабы внутренние водятся.

— Ну когда ребёнку дракону исполняется три годика, он уже может оборачиваться в дракона, ну или не совсем оборачиваться. Когти могут вырасти или зубы.

Я ужаснулась, представив эту миловидную девчушку с клыками. Ой.

— А я не умею, говорят, что я никудышная.

— Подожди, так, может, он спит в тебе, дракончик твой?

Санни пожала плечиками:

— Может. Но если до семи лет не проснётся, то уже всё.

— Ну а к врачам тебя местным водили?

— К магам. Ничего не сказали.

Таня, твердила я себе, не вмешивайся. Отправляй девочку спать и никаких добрых слов. Не приручай. В ответе будешь со своей жабой за этого ребёнка.

— Ладно, Санни. У тебя есть целый год справиться этой проблемой, а пока давай уберём за собой следы преступления и отправимся спать. Мне же завтра на работу с твоим папой ехать.

— А ты кем работаешь?

— Помощником. Самым главным. Ну всё малышка, пойдём, я отведу тебя в твою комнату, точнее, ты меня туда отведёшь, а потом покажешь пальцем, куда мне идти. Переоденешься и ляжешь спать.

Я убралась и сыто икая взяла засыпающую на ходу девочку за руку, и мы пошли по тёмному коридору.

Не буду сегодня чемодан разбирать. Завтра пораньше встану, поставлю ещё на работающем телефоне будильник и разберу. А сейчас помоюсь и спать.

Утром меня разбудил не будильник, а взгляд. Я открыла один глаз. Передо мной в длинной ночнушке стояла Санни. Вот же блин. Скосила глаза на окно — светает.

Ну и что ты теперь будешь делать, Татьяна? Ребёнка к себе выпинывать? Ну не прямо сразу. Это не педагогично.

— Доброе утро.

— Привет.

— Какая ты ранняя пташка, Санни.

— Таня, а мы сейчас опять пойдём готовить?

Я поднялась в постели и спустила ноги.

— А чем нас с утра кормят?

— Кашей.

Я почесала нос:

— Вкусной?

— Нет.

Я вздохнула:

— Санни, боюсь сейчас там уже повариха и нас погонят с тобой оттуда метлой. Будем есть, что дадут.

Ребёнок опустил грустно плечики.

— Но вечером прямо обещаю, что мы займёмся снова готовкой. А теперь мне надо чемодан, что ли разобрать. Тебя, кстати, не хватятся? Гувернантка твоя.—тонко намекнула я дитю уходить.

Санни замотала головой.

— Нет. Она приходит в кабинет в девять. Я сама должна подняться, умыться, заправить кровать, причесаться, позавтракать и потом уже идти к ней на занятия.

Я осмысливала сказанное и задумчиво смотрела на малолетнего курсанта военного училища.

Ох, чувствую, папаша наш, как узнает про расхолаживания младшего личного состава, то попадёт мне по самое не горюй. А мне надо продержатся здесь неделю.

— Санни,— встала я перед девочкой — давай скажу как есть. Если ты расскажешь, что мы тут с тобой распорядки нарушаем, тебя, может, и не тронут, а меня на гауптвахту отправят, поэтому молчи про наше вечерние похождения. Хорошо?

Девочка с такой силой кивнула, что тёмные спутанные волосы разлетелись облаком. Я обречённо оглядела её воронье гнездо.

— Причесаться, говоришь, тебе надо?

глава 15

— Санни, соратник ты мой малолетний по набегам на кухню, беги к себе и расчёску принеси, заодно резиночки какие-нибудь с ленточками, буду тебе вавилоны на голове крутить.

Девочка даже не поинтересовалась, что такое вавилоны. Крутите мне что хотите, только на улицу не прогоняйте. Как котёнок уличный, вот правда.

Таня, нельзя. Не приучай девочку к себе. Абстрагируйся. Ну бегает не определенного пола в мундирчике по замку, и пусть бегает. Твоя задача драконов женить. Пять голов. Интересно, а они трёхголовые здесь бывают? Тогда меньше получиться, если засчитывать мне будут по головам, а вдруг по хвостам? Нет, ну хорошо бы женить одного трёхглавого и второго двуглавого. И всё — горшок в кармане. Плюс вот ещё вопрос интересный, а меня после отработки кактусом куда отправят?

Я читала истории, как дети помнили свою прошлую жизнь. Мне можно и не помнить, но я хотела бы в человеке опять возродиться. За это даже готова не двуглавого, а трёхглавого Змея Горыныча в добрые руки пристроить.

Пока размышляла над этими вопросами, водрузила чемодан на стол и стала разбирать. Хорошо бы провести ревизию моего гардеробчика. В одном ритуальном платье ординарцем не побегаешь. А  с одёжкой у меня было не очень. Нет, она у меня, конечно, имелась, но та в которой по пляжику ходить.

Отложила в сторону, от греха подальше, что противоречит комендантской чести. А составило это львиную долю моего чемодана. Коротенькие