Исключение из правил - Татьяна Берест

Татьяна Берест

Исключение из правил

1

За окном уже ночь, а духота всё равно давит на стекла. Жить можно только под кондиционером, но, как вещают все умные подкасты, иногда необходимо выходить из зоны комфорта.

Дверь открывается без стука. На пороге вырастает отец. Стоит молча и сканирует меня взглядом, будто я не его дочь, а юридический договор со скрытыми убытками.

«И что мы тут так старательно ищем, папочка? Следы глубокого морального разложения? Не найдешь. Я слишком хорошо умею прятать улики».

Он делает шаг в комнату.

— Знаешь, Алис… — папа тяжело выдыхает. — Я терпеть не могу приводить в пример себя, это глупо. Вот взять хотя бы твою мать... Мы в вашем возрасте тоже были далеко не святыми. Косячили, всякое бывало, но у нас стержень был, цели и амбиции. Мы четко знали себе цену и куда идем.

«И я знаю свою цену, пап. Намного лучше, чем ты думаешь».

Привычно пропускаю мимо ушей обязательный воспитательный блок про то, какие они с мамой были целеустремленные молодцы.

Отец откашливается.

— А у вас сейчас что за поколение? Хлещете как не в себя. Да, не дешевое пойло в подворотне, но суть-то не меняется! И всё это на родительские деньги. Вам, блядь, двадцати еще нет, а вы уже… — он запинается и брезгливо кривит губы. — Вы же уже друг друга по кругу перепробовали. Ни тормозов, ни фильтров. Сегодня один, завтра второй, через месяц сотый. Сжигаете себя в ноль без всякого смысла.

«Ух ты. Какие мы сегодня жесткие и откровенные. Прямо вечер срывания масок».

— Думал, что сейчас просто время такое, — отец качает головой. — Думал, все такие пустые. Но нет, ко мне в офис пацаны и девчонки ваших лет на подработки приходят. Курьерами мотаются, бумажки в архивах перекладывают за копейки. Глаза голодные, вгрызаются в каждую возможность, чтобы наверх вылезти. Прихожу домой, смотрю на тебя… и просто не понимаю. Где мы с матерью свернули не туда? В какой момент мы тебя упустили?

«Ничего, папуль, жги. Собаки лают, а караван идет. Я слушаю… примерно через раз и очень избирательно».

Его взгляд становится еще требовательнее. Отец в упор смотрит на мое лицо:

— Сказать мне ничего не хочешь? Вообще никак это не прокомментируешь?

«Только рок-н-ролл, папочка. Только хардкор».

Приподнимаю одно плечо, сохраняя безмятежное спокойствие:

— Нет.

Слышится его усталый выдох.

— Разочаровываешь ты меня, Алиса… Очень сильно разочаровываешь.

Отец молча разворачивается и выходит, прикрыв за собой дверь.

«Разочаровываю. Ну и пусть. Иногда, чтобы спасти весь организм, хирургу приходится ампутировать гнилую часть».

Вот уже слепящий день бьет по глазам, послушно еду на заднем сиденье. Для полной картины мне не хватает разве что детского кресла с пятиточечным ремнем и блокировки дверей.

Мать ведет машину уверенно, ловит мой невозмутимый вид через зеркало заднего вида. Тонкие пальцы сильнее сжимают руль, губы поджаты.

— Мне за тебя стыдно, дочь, — цедит она холодным голосом. — Просто стыдно.

«Стыдно, мамуль — это когда видно...».

Отец на переднем пассажирском тяжело выдыхает:

— Оль, да брось. Ей не стыдно. Ей абсолютно нормально.

«Ваше воспитательное бла-бла-бла зависло на репите. Можете смело жать на перемотку, я текст наизусть знаю».

Мама дергано ведет плечом.

— Я бы со стыда сгорела на месте, если бы мои родители в восемнадцать лет панически боялись оставить меня одну в пустой квартире!

Отец зло фыркает:

— Я же тебе говорил: расслабься. Бесполезно стучаться туда, где никто не живет. В пустую тару бить — только гул слушать. Там вакуум, Оль. Ничего не отзовется.

«Ох, какие мы сегодня глубокие и метафоричные. До совести моей заколоченной достучаться пытаетесь? Ну-ну. Стучите громче, родные мои, не жалейте костяшек. Главное — свято верьте в процесс».

Машина плавно тормозит, родители выходят из салона синхронно, с идеально ровными спинами — статуи, блин, непогрешимые. Цепляю на плечо ремень спортивной сумки, толкаю дверь и вываливаюсь на жару.

Оглядываюсь по сторонам. Ничего себе.

«Вот это размах… Не дом, а декорации для элитного триллера про мафию».

Перевожу взгляд на родителей. Они стоят возле какого-то мужчины.

«Мать твою… Это что за Кинг-Конг? Просто гора бетона в человеческом обличии. Спасибо, горячо любимые мои предки. Надзирателя выбрали такого, чтоб я об него убилась при первой же попытке к бегству?»

Подхожу ближе. Отец мажет по мне уставшим взглядом и кивает громиле:

— Вот она.

Мужчина коротко жмет отцу руку своей огромной лапой. Поворачивает голову ко мне. Его глаза — черные, как экран сдохшего телефона. Непроницаемый мрак, в котором вообще ни одной эмоции не прочитать.

Он сканирует меня сверху вниз, и вдруг рокочет так низко, что у меня по позвоночнику прокатывается ледяной холодок:

— Ну, пошли, арестантка.

Коротко киваю родителям.

«Всё, свободны. Спасибо за доставку, дальше я сама».

Уверенно шагаю за необъятной спиной к дому. Входная дверь открывается мягко и беззвучно. Он заходит внутрь — плавно, как хищник, вообще без шума, хотя в нем центнер чистой мощи. Делаю шаг следом.

Дверь за моей спиной глухо захлопывается, Мужчина медленно поворачивается ко мне… и всё. Обзор закончен. Я тупо ничего не вижу дальше его плеч. Передо мной просто стена, гора мышц в черной футболке, перекрывающая весь кислород в прихожей.

Черные, тяжелые глаза впиваются в мои. Смотрят так прицельно и жестко, что я невольно начинаю дышать через раз, изо всех сил стараясь не выдать мандраж.

— Расклад такой, — разносится вокруг его гортанный голос. — Кухня — первая дверь налево. Твоя спальня — второй этаж, направо у окна. Никаких левых пассажиров сюда не таскать. В комнате не дымить. И самое главное — не беси меня. Я тебе не отец, лекции о морали читать не буду.

«Как скажешь, новый папочка…».

Обхожу эту скалу и поднимаюсь на второй этаж. Толкаю нужную дверь. Отлично, огромная кровать, дизайнерский ремонт, все удобства.

«Да плевать вообще. Будь тут голый бетон и брошенный на пол матрас — меня бы устроило».

Падаю на покрывало. Пару часов извожу себя ожиданием, гипнотизируя потолок, пока с улицы, наконец, не доносится шуршание гравия и хлопок автомобильной двери.

«Боже, боже, боже… Давай, Алис, твой выход!»

Слетаю вниз по лестнице, заворачиваю на кухню. Подготовка идеальная: на мне топ и юбка — одно название, куцый лоскут ткани, который даже зад толком не прикрывает. Волосы небрежно рассыпаны по плечам. Я готова.

Встаю у барной стойки, тянусь к