Источник любви. Теория и практика "семейных расстановок" - Свагито Р. Либермайстер

Если в ходе расстановки предложить их слишком рано, когда клиент еще не готов, то они могут прозвучать нелепо и поверхностно. Когда же внешние слои переплетения становятся явными, эти фразы способны оказать глубокое воздействие на клиента, помочь ему осознать причины своих страданий. Если фраза глубоко трогает клиента, она способна исцелить. Очень важно выбрать подходящий момент.

В целом исцеляющие предложения отражают три основных аспекта Семейных расстановок: порядок, существующий в семейной системе, ее энергию и реальность того, что случилось внутри нее с людьми. Предложения, отражающие порядок, могут быть такими: «Ты родилась раньше меня, я родился позже», или: «Я – единственный ребенок». Предложения, указывающие на энергию системы, часто говорят о чувствах кого-либо из семьи: «Я злюсь на тебя», или: «Я чувствую себя большим», а также сообщают о желании участника куда-либо двигаться: «Я хочу последовать за тобой», или: «Я больше не могу стоять, я хочу лечь». Предложения, указывающие на реальность, будут содержать определенные факты, события, произошедшие в семье: «Ты убил меня», или: «Я ушла от тебя и вышла замуж за другого», или: «Произошел несчастный случай, и я умер».

Предложения должны быть простыми и короткими, чтобы в них была сила и они вели к определенному результату. В них не должно быть обвинений или оценки. Их нужно произносить громко и четко. Иногда заместителю необходимо повторить ту или иную фразу несколько раз, чтобы ощутить ее влияние. Если предложение не соответствует реальности, то заместитель обычно отказывается его произносить, а если и соглашается, то делает это с большое долей безразличия, без какой-либо реакции.

Предложение, действительно отражающее реальность, оказывает мгновенное действие на того, кто его произносит. Правда как таковая дает человеку силу. Неважно, какова реальность, главное – повернуться к ней лицом и озвучить ее – этого достаточно. Например, если расстановка показала, что клиент хочет последовать за кем-то из умерших членов семьи, ведущий помогает клиенту признать это, предлагая ему произнести следующее: «Я хочу последовать за тобой и тоже умереть». Важно не пытаться смягчить действительность.

Иногда терапевт может предложить клиенту фразу, указывающую на последствия его поступка, а также отражающую его влияние на других членов семьи. Например, в случае, когда мать хочет уйти из ее нынешней семьи, терапевт может попросить клиентку-дочь обратиться к матери с такими словами: «Мама, если ты уйдешь, я займу твое место рядом с отцом из любви к тебе». Ясное понимание последствий тех или иных действий иногда помогает участникам изменить свое решение.

Чтобы помочь людям набраться сил, ведущий не должен бояться открыто говорить о последствиях. Некоторые фразы могут показаться даже экстремальными. Например, кто-то из семьи может сказать убийце: «Ты заслуживаешь смерти», или сын может сказать отцу, который хочет последовать за умершим дедом: «Если ты уйдешь, я последую за тобой».

Обычно в начале сессии фразы отражают очевидные факты, а по мере ее развития – более глубокую правду. Иногда полезно начать сессию вообще без слов, позволить энергии двигаться и отразить реальность данной системы и только потом использовать разрешающие фразы.

Проникновение в глубинные слои любой системы похоже на очистку лука, когда вы снимаете слой за слоем, и здесь многое зависит от опытности ведущего: способен ли он видеть, что стоит за ситуацией или событием, и не предаваться иллюзиям. Если терапевт чувствует энергию системы, избегает интерпретаций и не стремится к какому-то определенному заранее результату, то правда сама выйдет на поверхность.

Иногда, как я уже говорил в предыдущей главе, полезно совмещать два элемента в одном предложении, например: «Даже если я и чувствую себя ребенком, я все равно твой отец». Предложение отражает как чувство, так и уважение к семейному порядку. Вот еще фраза: «Я бросил тебя. Мне жаль, что я причинил тебе столько боли. Я готов столкнуться с последствиями своего поступка». Здесь есть и отражение реальности, и чувства человека, ушедшего из семьи. Или: «Я уважаю твою любовь к брату, который умер молодым. Я отдаю твою боль тебе». Мы видим и утверждение реальности, и признание порядка.

Основной опасностью в работе с разрешающими фразами является то, что они легко могут стать механическими формулами, абсолютно не затрагивающими человека и от этого неэффективными. То же может случиться и с терапевтом, если он спешит и не позволяет энергии системы дойти до того момента, когда произнесение фразы будет уместным и действенным. Даже правильная фраза, введенная в расстановку в неправильный момент, может оказаться бесполезной. Поэтому терапевту необходимо постоянно находиться в контакте с энергетическим полем системы. Только тогда к нему будут приходить неожиданные озарения, на основе которых смогут родиться те или иные фразы, являющиеся одновременно и уникальными, и результативными. Как я уже не раз говорил, ни одна сессия не похожа на другую, насколько бы внешне она ни походила на сотни других, казалось бы, таких же сессий.

Сила фразы заключается в ее способности найти отклик у всех присутствующих, в ее способности отразить существующую реальность так, что ни один участник не остается прежним после того, как фраза произнесена. Иногда, кстати, преувеличение силы переплетения может оказаться полезным, поскольку тогда правда становится очевидной для каждого. Например, сына, чья мать не хочет, чтобы он виделся с отцом, терапевт может попросить сказать следующее: «Мама, я навсегда останусь с тобой». Также терапевт может намеренно попросить человека сказать нечто противоположное правде, например: «Это ты во всем виноват!» – для того чтобы клиент увидел, что это не так.

Хеллингер сам проводит очень много парадоксальных интервенций, предлагая фразы, которые попросту отражают проблему и на первый взгляд ни к чему не ведут, но в то же время сеют в участниках зерно трансформации.

Предложения могут преувеличивать энергию или движение, ставшее очевидным в ходе расстановки. Например, вместо того, чтобы предлагать клиенту фразу типа: «Я хочу уйти», терапевт может попросить клиента выразить свое желание иначе: «Я хочу умереть». Иногда ведущий предлагает клиенту-сыну встать напротив остальных мужчин своего рода и сказать: «Я сильнее вас всех». Неожиданно клиент видит всю абсурдность такого заявления и осознает свои действия, что ведет его к внутренней трансформации. Как я уже говорил, силу фразы, ее исцеляющие свойства можно увидеть по реакции всех участников расстановки. Предложение, содержащее одновременно и правду, и силу, способно изменить отношение клиента к себе, к другим членам семьи и к тому, что в его семье происходит.

Несколько лет назад Хеллингер решил работать по-другому, свою работу он назвал «Движения души». В его расстановках стало гораздо меньше интервенции со стороны терапевта, меньше инструкций для заместителей, меньше специальных фраз. Следуя его новому стилю работы, терапевт больше опирается на энергию, спонтанно возникающую в ходе расстановки, больше внимания обращает на движения тела, жесты и другие невербальные проявления заместителей.