Сверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире - Элейн Эйрон

Прежде чем мы обратимся к той всемогущей разновидности влюбленности или дружбы, которая может привести к чудесным взаимоотношениям, вас, возможно, заинтересует более редкий, но печально известный случай ошеломляющей и невозможной любви. Такое может случиться с кем угодно, но, по-видимому, несколько чаще случается с СЧЛ. И поскольку такой опыт обычно оказывается несчастным для обеих сторон, полезно располагать некоторой информацией – на случай, если и вы попадете в подобную ситуацию.

Обычно такая любовь бывает безответной. Ее острота может быть обусловлена именно отсутствием взаимности. Если реальные отношения способны развиваться, то доходящая до абсурда идеализация сменится некоторым охлаждением, когда дело дойдет до более близкого знакомства с любимым и всеми его недостатками. Интенсивность также может положить конец взаимоотношениям. Одна из сторон зачастую отвергает не в меру пылкую любовь только потому, что она слишком требовательна и нереалистична. Тот, кого любят, нередко чувствует, что его душат любовью, а вовсе не любят – в смысле не считаются с его чувствами. Может показаться, что на самом деле влюбленный любит не живого человека, а придуманный им самим идеальный образ. Вместе с тем влюбленный способен отказаться от всего ради мечты о безоблачном счастье – мечты, которую может осуществить только его избранник.

Как возникает подобная любовь? Однозначного ответа нет, но есть вполне правдоподобные предположения. Карл Юнг считал, что обычно интроверты (большинство СЧЛ) направляют свою энергию внутрь, чтобы защитить свою драгоценную душевную жизнь от потрясений, вызванных внешним миром. Однако Юнг указывал: чем успешнее обращаешься в себя, тем большее напряжение нарастает в подсознании, уравновешивая это направление энергии внутрь. То же происходит, когда дом полон скучающих (но, скорее всего, одаренных) детей, которые в конце концов вырываются через другую дверь. Накопившаяся энергия зачастую обрушивается на одного человека (или место, или предмет), который приобретает первостепенное значение для бедного сорвавшегося интроверта, и мы влюбляемся с разбегу, причем эта влюбленность имеет к нашему избраннику меньше отношения, чем к продолжительности времени, которое нам пришлось провести «взаперти».

Любовь такого рода запечатлена во многих фильмах и книгах. Классический пример из области кино – фильм «Голубой ангел»[8], в котором профессор влюбляется в певицу из кабачка. Классический пример из мира литературы – «Степной волк» Германа Гессе[9], где выраженный интроверт, человек средних лет, знакомится с обольстительной молодой танцовщицей и кругом ее страстных и чувственных знакомых. В обоих случаях главных героев безнадежно затягивает мир любви, секса, наркотиков, ревности и насилия – словом, тот мир страстей, те чувства, которые интуитивная, интровертированная натура героев некогда отвергла, потому и не представляла, как справиться с ними. Подобное случается и с женщинами, например как в некоторых романах Джейн Остин или Шарлотты Бронте, в которых сдержанную, замкнутую, оторванную от жизни героиню захлестывает неистовая любовь.

Каким бы выраженным интровертом вы ни были, вы все равно остаетесь общественным существом. Вы не в состоянии избавиться от потребности и спонтанного желания поддерживать связь с окружающими, даже если противостоящее ему стремление защитить себя отличается огромной силой. К счастью, как только вы немного освоитесь в мире и переживете несколько влюбленностей, то поймете, что никто из нас не совершенен. Как говорят, ни на ком свет клином не сошелся. Лучшая защита от слишком острой влюбленности – больше, а не меньше контактов с внешним миром. Как только вы обретете равновесие, то можете даже обнаружить, что некоторые люди помогают вам сохранять спокойствие и уверенность. Так что, поскольку рано или поздно вы все равно окунетесь в эту среду, можете попробовать привыкать к ней вместе с остальными.

Вспомните свою историю влюбленности или дружбы. Возникла ли она после длительного периода изоляции?

Еще один случай острой влюбленности – проецирование своих духовных устремлений на другого человека. Опять-таки ошибочное восприятие своего возлюбленного как божества можно скорректировать, если некоторое время пожить рядом с ним, но, если это невозможно, проекция оказывается на удивление стойкой.

Источник такой любви должен быть чем-то действительно огромным, по крайней мере я в это верю. Как говорят юнгианцы, у каждого из нас есть «внутренний помощник», предназначение которого – вести нас к самым сокровенным внутренним сферам. Однако мы плохо знаем этого «внутреннего помощника», или, как чаще бывает, проецируем его на других в своем отчаянном желании найти того, в ком мы так нуждаемся. Мы хотим, чтобы этот помощник был реальным, и, конечно, хотя даже «внутренний» может быть совершенно реальным, усвоить эту идею бывает нелегко.

Юнгианская традиция придерживается мнения, что для мужчины таким внутренним помощником обычно оказывается фемининная сторона души, или анима, а для женщины – маскулинный духовный наставник, или анимус. Поэтому, когда мы влюбляемся, зачастую предметом нашей влюбленности оказываются эти внутренние анимус или анима, которые поведут нас туда, куда мы стремимся, то есть «в рай». Мы видим аниму или анимуса в людях из плоти и крови, с которыми надеемся разделить земное чувственное наслаждение (как правило, тропический круиз или выходные на горнолыжном курорте – мастера рекламы охотно помогают нам проецировать эти архетипы на внешний мир). Не поймите меня превратно: плоть, кровь, чувственность – все это замечательно, просто они не заменят внутренний образ или внутреннюю цель. Но вы наверняка понимаете, какую путаницу может создать божественная любовь, когда двое смертных намерены любить друг друга по-человечески.

Но какое-то время в определенный жизненный период эта путаница способна приносить пользу. Как сказал писатель Чарльз Уильямс, «без привязанности к тому, что в конце концов окажется ложным, невозможно то, что в конце концов окажется истинным».

Как мы уже говорили, взаимоотношения СЧЛ со всеми и со всем в значительной мере определяются характером их детских привязанностей к первым опекунам. Поскольку лишь 50–60 % населения в детстве пользовались преимуществами надежной привязанности (и впрямь шокирующая статистика), те из СЧЛ, которые склонны осторожничать в близких отношениях (избегающий тип) или проявлять в них чрезмерную активность (тревожно-амбивалентный тип), тем не менее могут считать себя совершенно нормальными. Ваша реакция на взаимоотношения чрезвычайно сильна потому, что в этой сфере остается слишком много незавершенных дел.