Интуиция. Как понять, что чувствуют, думают и хотят другие люди - Николас Эпли

Суть описанных выше результатов исследований такова: наши стереотипы групповых различий могут оказаться совершенно верными, но объяснения этих различий могут быть при этом глубоко неправильными. Пожилые способны вести себя не так, как молодые, чернокожие – не так, как белые, а женщины – не так, как мужчины не потому, что у этих групп существуют внутренне присущие им различия, которые фиксирует сидящий у нас в мозгу статистик, а потому, что в отношении каждой из этих групп существуют стереотипы. Трагическая история насилия, предрассудков и дискриминации в равной мере обусловлена как ошибочным осознанием различий между группами, так и ошибочными объяснениями этих различий. Лучше всего эту мысль выразил покойный гарвардский биолог Стивен Джей Гулд, который описал постыдную историю объяснений расовых различий в науке:

«Мы приходим в этот мир только однажды. Немногие трагедии могут иметь бо́льшие последствия, чем остановка в развитии. В мире немного несправедливостей, которые имеют более глубокие последствия, чем отказ в устремлениях или даже в надежде из-за ограничения, установленного извне, ограничения, обусловленного внутренними причинами… Мы живем в мире человеческих отличий и пристрастий, но экстраполяция этих отличий и пристрастий на имеющие жесткие пределы теории превращает эти теории в идеологию».

Наши впечатления от ума других людей, по-видимому, отражают мир, который мы созерцаем. Таким образом, наши стереотипы походят на зеркала и могут влиять на созерцаемый мир, действовать как своего рода магниты. Наше убеждение в том, что группы противопоставлены друг другу, может развести в нашем сознании эти группы сильнее, чем они разведены в действительности. Мы убеждены в том, что группы могут подтолкнуть объекты этих стереотипов к «типичным» для них действиям. Например, историк Йэн Моррис остро ощутил воздействие этих сил после того, как сменил свой пол и стал женщиной. Она пишет: «Чем больше ко мне относились как к женщине, тем больше я становилась женщиной». Но бо́льшую часть времени трудноуловимое магнитное искажение данных, наблюдаемых сидящим в нашем мозгу статистиком, так же невидимо, как и любое другое действие магнитной силы. Неспособность оценить воздействие этой силы как на наши представления о мыслях далеких от нас людей, так и на реальность – главный источник ошибок, совершаемых нашим статистиком, который в других случаях работает блестяще.

Однако в стереотипах еще остается нечто удивительное. Это удивительное заключается в том, насколько быстро мы отбрасываем стереотипы, когда судим не о группе в целом, а об отдельном индивидууме. Например, почти все ненавидят политиков. Когда речь заходит о политиках, на ум моментально приходят слова «кровососы», «лжецы», «мошенники» и «развратники» (упоминаю лишь некоторые из нелестных определений). И все же, несмотря на ненависть, политики, избранные на должности, пользуются огромным преимуществом на следующих выборах. С 1964 года 93 % политиков, избранных в Палату представителей Конгресса США, добивались переизбрания.[222]В период истории США, когда общество оценивало «Конгресс» ниже всего (его работу одобряли менее 20 % граждан), большинство тем не менее утверждало, что член Палаты представителей от их округа заслуживает переизбрания. «Политики» ужасны, но наших политиков можно не считать типичными политиканами.

Быстрота, с которой вы отбрасываете стереотипы при оценке конкретного человека, может быть поразительной (и, пожалуй, обнадеживающей). В одном эксперименте добровольцы, смотревшие интервью с белым или чернокожим студентами, которые рассказывали о жизни в университетском городке (продолжительность каждого – 15 секунд), проявляли явные признаки стереотипного отношения к интервьюируемым. Однако после 12-минутных интервью от стереотипного мышления не оставалось и следа.[223]Когда вы очень мало знаете о каком-нибудь человеке, лакуны в ваших знаниях заполняет информация о том, кто таков этот человек. Но когда вы знаете о нем больше, стереотипные знания быстро вытесняются знаниями о том, что человек делает. Окончательный способ понимания чужих мыслей – наблюдение за поведением другого человека с последующим анализом этого поведения, установлением возможных мыслей, убеждений, мнений, вызывавших именно такое поведение.

Это – превосходная стратегия, но, подобно многим великим стратегиям, она может привести к неожиданным провалам. Проблема чтения чужих мыслей заключается в том, что поведение открывает доступ к мыслям другого человека, которые действуют как зеркала, порой давая искажения, порой вводя в заблуждение, а иногда действуя как прозрачное оконное стекло. Фокус в том, чтобы заставить вас поверить в то, что вы смотрите в чистое стекло, в котором отражается внешний мир, тогда как на самом деле вы смотрите в кривое зеркало, искажающее ваше видение. Уверенность в том, что вы смотрите в чистое, не дающее искажений стекло, а не в кривое зеркало, – та же самая ошибка, которую вы совершаете, думая о мыслях других людей. Далее я попробую показать, что ошибки в чтении чужих мыслей, возможно, самые страшные из всех наших ошибок.

Случайности не существует; случайность – неправильное название судьбы.

Наполеон Бонапарт

Уолтер Вэнс был замечательным человеком. И сердечный приступ случился в самое неподходящее время, в Черную пятницу,[224]в запруженном народом проходе магазина Target. Охваченные покупательской горячкой посетители не обратили внимания на Вэнса, корчившегося в предсмертных конвульсиях. Позднее свидетели сообщили, что видели, как покупатели проходили мимо лежавшего в проходе умирающего и шли по своим делам. Проходили, не останавливаясь и не пытаясь оказать Вэнсу помощь.[225]