Небеса на земле. Научный взгляд на загробную жизнь, бессмертие и утопии - Майкл Шермер

Это хороший аргумент, но крионика — не та ситуация, когда терять нечего, а получить можно все. Полис страхования жизни, купленный в 60 с чем-то лет, может обойтись в $3000–5000 в год. Прожив еще 20 лет, вы потратите от $60 000 до $100 000 на страховые выплаты, хотя могли бы вложить эти деньги во что угодно: недвижимость, акции, собственную семью. И разве не лучше потратить деньги на продление своей жизни сейчас, чем в обещанном будущем? Если бы Alcor или другая крионическая организация предложила мне бесплатную заморозку, я бы согласился. В то же время, если бы мне пришлось ставить на одну из технологий бессмертия, это были бы экстропианцы или трансгуманисты, поскольку они, по крайней мере, предлагают путь к изменениям через небольшие последовательные шаги, которые я могу начать делать завтра же (диета, физические упражнения, образ жизни) — да я и сам это делаю, как большинство людей, заботящихся о своем здоровье и долголетии. Давайте идти этим путем и посмотрим, как далеко мы сможем продвинуться. Возможно, прорывы в области медицины в ближайшие десятилетия дадут моему поколению перевалить через девяностолетний или столетний рубеж в относительно сохранном физическом и когнитивном состоянии, а генная инженерия позволит все большему числу людей вести здоровую и счастливую жизнь в 120 с лишним лет. Мелиористам, ищущим бессмертия и фантазирующим о том, чтобы жить века или тысячелетия (или вечно), напомню, что во Вселенной господствует второй закон термодинамики и энтропия догонит вас в долгосрочной перспективе, а может, и в краткосрочной. Как знаменитый физик и астроном сэр Артур Стэнли Эддингтон объяснил в своей классической работе «Природа физического мира»:

Я также скептически отношусь к экстраполяциям трендов далеко в будущее. История человечества чрезвычайно нелинейна и непредсказуема. Все изящные графики ускорения технологических изменений могут не продолжаться теми же темпами, не относиться ко всем биотехнологиям. Уменьшение компьютеров от размеров комнаты до размеров кармана — это одно, переход от размера кармана к размеру клетки — совсем другое. Миниатюризация компьютерных чипов может однажды упереться в ограничения, поставленные законами физики, и воспрепятствовать многим законам ускоряющейся отдачи, которые, как провидит Курцвейл, переведут нас в вечность. К тому же, по-моему, проблемы старения и искусственного интеллекта оказались на порядки более сложными, чем кто-либо мог предположить десятилетия назад, когда возникли эти сферы исследования. До машинного интеллекта человеческой природы, вероятно, еще десятки лет, возможно век, а до бессмертия — по крайней мере тысячелетие, если бессмертие в принципе достижимо. Даже такие технооптимисты, как Джей Корнелл и Р. Ю. Сириус (Кен Гоффман), авторы энциклопедического труда «Переход: Трансгуманизм и сингулярность» (Transcendence: Transhumanism and the Singularity), признают, что «человеческий ум настолько сложен и тонок, так укоренен в наших телах, что успешная загрузка разума в компьютер будет намного более трудным делом, чем кажется многим, или даже невозможным»[282].

Наконец, крионицисты, трансгуманисты, сингулярианцы и адепты переноса сознания — все они выглядят утопистами. Эту тему мы исследуем в следующем разделе книги, посвященном погоне за совершенством и вопросу о том, почему, как и погоня за бессмертием, она оказывается безрезультатной.

«Если бы вы должны были выбрать время своего рождения, любой момент в истории человечества, и не знали бы заранее, какой будете национальности, какого пола и экономического положения», какой период вы бы предпочли? Палеолит, когда люди жили крохотными группами и племенами? Как насчет неолита, когда возникло скотоводство и родилась цивилизация? Может быть, вы остановились бы на Древнем Египте, Греции или Риме и возникновении современных политических, экономических и военных институтов? Или вам по душе Средневековье с его религиозными ритуалами, благородными рыцарями и аристократическими манерами? Как насчет елизаветинской Англии — пьесы Шекспира, протестантская Реформация — или колониальной Америки, где борьба за права породила свободу, равенство и братство? Интересно было бы увидеть Промышленную революцию в Англии и Америке или всплеск изобретательства конца XIX в., подаривший нам телефон, автомобиль и другие изобретения, изменившие жизнь? Может быть, вам понравились бы мирные годы в преддверии Первой мировой войны или «ревущие двадцатые» сразу после нее? В 1930-х гг., когда собирались тучи, разразившиеся Второй мировой, можно было прожить ярко, а может, вас притягивает десятилетие 1950-х, когда нация, вера и семья еще не были пустым звуком?

«Вы бы выбрали сегодняшний день», — ответил человек, поставивший этот вопрос в апреле 2016 г., выступая с речью в германском Ганновере, — президент Барак Обама. «Нам посчастливилось жить в самую мирную, самую благополучную, самую прогрессивную эпоху человеческой истории, — пояснил он. — Прошли десятилетия с последней войны между ведущими нациями. Большинство людей живут при демократии. Мы стали богаче и здоровее, лучше образованы, у нас есть глобальная экономика, вытащившая более миллиарда человек из крайней нищеты»[284]. Позднее в том же году в прощальной речи в ООН Обама лучился оптимизмом: генная инженерия идет к победе над болезнями, терзавшими человечество столетиями, молодая девушка в глухой деревушке благодаря смартфону имеет доступ ко всей совокупности человеческого знания, а те, кто рождается сегодня, будут более здоровыми и проживут дольше, имея больше возможностей, чем кто-либо в истории[285].