Французское искусство жить не напрягаясь - Оливье Пуриоль

вы сталкиваетесь с новой проблемой – поиск следующей мечты. Нужно завоевывать новую вершину. Это скорее приключение, а не очередное звание в копилку. «Если бы мне была знакома метафора, которую так любит Дэн Миллман, – сравнение карьеры с тяжелым восхождением на гору, если бы у меня изначально был план, как у золотоискателей, то я бы, конечно, достиг гораздо большего»{33}, – говорит Янник. Да, все верно. Яннику не хватило метафоры, а не тренировок или таланта, чтобы разжечь интерес и придать осмысленности усилиям. Если бы кто-то сказал ему, что победа на открытом чемпионате Франции – это лишь шаг вперед, а не вершина, что впереди его ждет сложное восхождение, то жизнь – как бы парадоксально это ни звучало – стала бы легче. Яннику Ноа были нужны образы. Подкрепление требовалось воображению, а не силе воли. Будучи тренером, он осознал эту необходимость, поэтому теперь старается поделиться с игроками сочными и вдохновляющими образами. Чудеса творят не столько грезы о победе, сколько осознанные мечты и сосредоточенное внимание. Может показаться, что представлять себя золотоискателем во время игры в теннис – это несерьезно. Но золотоискатель не знает уныния, он готов копать, копать и копать, лишь бы найти золотую жилу. Алхимики знали, что золото – плод усилий. Золото – олимпийское или обычное – это всегда далекая мечта. Нужно приложить усилия, чтобы проникнуть в недра земли и извлечь его. С одной стороны, образ горы (воздух и восхождение), с другой – образ золота (недра). По мнению Башляра, бедному сердцу полезно преподнести образы. Воображение управляет эмоциональной жизнью человека. То, что Янник Ноа показал в составе французской команды на Кубке Дэвиса, – настоящая коперниковская революция, которая связала счастье и результат на корте. Вопреки давней (и продолжающейся) традиции, которая характеризует счастье как результат деятельности, он принял противоположный подход: начал с благополучия и счастья для улучшения результативности. Результативность – не цель, а косвенное следствие счастья. Вы достигаете цели, если перестаете к ней стремиться. Мечта – не горизонт, а состояние, в которое мы стремимся погрузиться, чтобы играть «как во сне».

Вы можете возразить: не каждый способен стать чемпионом по теннису, фридайвером, канатоходцем или пианистом. Но именно на такой ноте я и хочу завершить эту книгу, удобно расположившись в кресле вместе с Гастоном Башляром, философом осознанных мечтаний и счастливого воображения. Он считал, что каждый может стать чемпионом в собственной голове. Вас ничто не останавливает. Нет соревнования, противников, препятствий.

Другими словами, вам не нужно нырять на 100-метровую глубину, чтобы быть счастливым: достаточно погрузиться в мир воображения. Тот, кто хорошо умеет фантазировать, хорошо живет – и готовится к тому, чтобы всерьез чего-нибудь захотеть. Но обратите внимание: воображение создает мечты не в качестве компенсации и не для эскапизма, оно показывает реальность и заряжает энергией. Образы – настоящие ускорители для психики, они разжигают внутренний огонь. Если вы искренне проживаете образы, то они становятся осязаемыми. А делать это можно когда и где угодно – перед сном, на прогулке, в поезде, в самолете. Разумеется, если вы хотите, чтобы воображение работало хорошо, нужно на какое-то время оставить все дела. По словам Башляра, отличное упражнение для воображения – представить усилия с лирической стороны. «Это позволит привести себя в тонус без риска предательства со стороны мышц, как бывает при обычных физических упражнениях», – иронически замечает философ. Разумеется, усилие мысли не то же самое, что напряжение мышц. Вы не обретете энергию, если будете нагружать себя в физическом плане. Обычная гимнастика поверхностна. Спортсмен не сможет достичь пика формы с помощью одних только тренировок – ему требуются вдохновляющие образы. Элен Гримо вернула себе радость музыки не потому, что заставляла себя играть на фортепиано, а благодаря образу «животной мечты». «За одну ночь вы не станете невесомой душой, – предупреждает Башляр. – Удовольствие – это легко, но нужно научиться быть счастливым». Путь вам известен. Он не крутой и не трудный. Он лежит прямо перед нами, а точнее – внутри нас. Достаточно просто представить. Ален Пассар сохранил три звезды «Мишлен» и карьеру шеф-повара, потому что не стал принуждать себя готовить мясо. Он отступил, на время оставил это занятие и пересмотрел взгляд на мир благодаря контакту с землей. Мы, как и Башляр, убеждены: «Контуры воображения совпадают с контурами реальной жизни, а их очень тяжело нарушить. Воображение и Воля – две стороны одной и той же силы, что обитает глубоко внутри. Тот, кто может представить, способен проявить волю»{34}.

Помню, что в детстве я начал мечтать о «Тур де Франс» еще до того, как научился ездить на велосипеде. Он у меня, к слову, был четырехколесный. Мне нравилось смотреть по телевизору, как Бернар Ино несется по шоссе. Я пытался повторять за ним, катаясь вокруг дома. Если я правильно подбирал угол и смотрел только на свою тень, дополнительная пара колес была не видна. Вскоре я благодаря воображению набрался смелости и снял их. Несколько раз свалился, конечно, но удовольствие было сильнее боли. Я дрожал не от страха, а от радости. Наконец-то! Я умею ездить на велосипеде! Мгновение назад я не мог, а теперь – могу. В каком-то смысле я уже знал, как это делается: я пробовал в своих мечтах. Грезы не отдалили меня от цели, а помогли ее достичь. Эврика! Любое тело, погруженное в воображение, переживает всплеск, называемый надеждой.

Если работа сколько-нибудь ясна и требует времени, то, без сомнения, прежде чем действовать, необходимо подумать, но, прежде чем проникнуться интересом к мысли, надо еще и надолго предаться грезам. ‹…› Так, самые плодотворные решения связываются с ночными сновидениями. Ночью мы возвращаемся на родину доверчивого покоя и сами доверяем себя сну. Тот, кто плохо спит, не может обладать верой в себя. По существу, сон, который, как считается, прерывает сознательную жизнь, связывает нас с нами. Тем самым нормальный сон, подлинный сон зачастую представляет собой прелюдию к нашей активной жизни, а вовсе не ее следствие{35}.

Совет готовит не только ночь, но и сны. Хорошие сны приводят к хорошим решениям.

Теперь вы знаете, что делать.

Заключение

Горизонт не точка, а целый континент.

Филипп Пети

Я начал работать над книгой в Париже, продолжил в Драгиньяне, но большую часть написал в Греции, на островах Наксос, Сирос и Тинос, а потом перебрался в Афины. Море под боком, можно купаться, нырять, радоваться и теплому воздуху, и прохладному ветерку. Влюбленные, гуляющие по холмам, гостеприимность друзей и незнакомцев, разные сорта вин и фиговые деревья, которые, не нуждаясь в поливе, приносят вкуснейшие плоды… и все это рядом – стоит только руку протянуть.

Честно говоря, работать в такой обстановке было гораздо приятнее, чем в Париже. Легкость приходит вместе с обстоятельствами. Книга получилась не совсем такой, как я ее представлял: не исчерпывающей и не идеальной. Но она существует. В работе я старался следовать всем рекомендациям, которые содержит книга, в том числе отказался от перфекционизма. Если мне удалось передать читателям хоть толику той радости, которую я испытывал при написании, то я достиг своей цели без особых усилий – и даже без постановки этой самой цели. Прекрасно, если при прочтении вы почерпнули для себя новые образы, подходы и идеи. Все это лишь рекомендации. Незатейливая книга для чтения в аэропорту или в самолете. Но разве то, что вы читаете в удобном кресле, менее значимо и ценно, чем то, что со всей внимательностью изучается за партой в классе? Надеюсь, что убедил вас в обратном.

Франсуа Рустан писал:

Однажды ко мне пришел человек, который под давлением переживаний дошел до той точки, когда стал сам себе противен. Он хотел освободиться. После короткой беседы я встал и велел ему сделать шаг. Получив такой приказ, он выполнил его без разговоров и размышлений. Внезапно мужчина забыл о тревоге, которую вызывал постоянный самоанализ. Он знал, что нужно делать. Измученное лицо расслабилось, он почувствовал огромное облегчение. Несколько минут мужчина наслаждался спокойствием, которого давно не ощущал. Ему