Новые записки профайлера. Психология скрытых мотивов - Алексей Владимирович Филатов

поведение которых трудно было предугадать. Такая стратегия создавала напряжение в группе, заставляла конкурентов и подчиненных держаться настороже и снижала их шансы на успешное сопротивление.

3. Альтернативные модели успеха. Интересно, что у некоторых самцов, обладающих более «положительными» качествами – заботой о потомстве, сотрудничеством, умеренностью, тоже были шансы добиться лидерства. Но, как показывают наблюдения, такие «просоциальные лидеры» почти всегда со временем теряли власть, уступая ее агрессивным конкурентам.

4. Эволюционная перспектива. Исследование подтверждает тезис о том, что эволюция может поощрять деструктивное поведение, если оно эффективно в борьбе за ресурсы и размножение. «Хулиганы» в мире шимпанзе оставляют больше генов, а значит, их стратегия закрепляется.

И, конечно, возникает неизбежный вопрос: насколько далеко мы, люди, ушли от этой модели? Мы склонны осуждать агрессию, но и в человеческих обществах нередко наблюдается, как «жесткие», конфликтные и недобросовестные личности пробиваются к власти или достигают карьерных вершин.

Таким образом, при анализе личности стоит помнить: агрессия и непредсказуемость могут быть инструментами достижения успеха, а не просто «негативными чертами». Это объясняет, почему в ряде организаций лидерами становятся не самые добросовестные сотрудники, а конфликтные и напористые. Однако в человеческих коллективах, в отличие от шимпанзе, социальные нормы и институты могут поддерживать «просоциальное лидерство». Поэтому задача профайлера – учитывать, в какой среде и при каких условиях агрессивные стратегии будут работать, а когда – разрушат систему.

Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.

Правда ли, что люди стали более безответственными?

Все вы скорее всего слышали о том, что раньше люди были более ответственными и дисциплинированными, а не то что сейчас. Недавно на эту тему стали говорить и в академических кругах, причем приводя некоторые доказательства в виде реальных исследований. В 2022 году психологи опубликовали интересную статью, посвященную этим наблюдениям.

Статья посвящена тому, как изменились основные личностные качества «среднестатистического» американца в период с 2014 по 2022 год. И изменения оказались весьма заметными.

Ключевым рубежом авторы работы называют пандемию коронавируса, которая стала мощным стресс-тестом для психики и социальных структур. Многие прошли мимо этих данных, но исследование заслуживает внимания хотя бы потому, что его автор – профессор Ангелина Сутин (руководитель факультета психологии во Флориде, у которой индекс Хирша – 74, что внушает уважение).

Методология исследования

В основе работы лежат данные Understanding America Study (UAS) – национальной панельной выборки взрослых жителей США. В исследовании приняли участие 7109 человек, каждый из которых прошел как минимум одну оценку личности до пандемии, одну – во время нее и после нее. В общей сложности было проанализировано более 18 600 индивидуальных измерений.

Замеры проводились в три временные точки:

1. Допандемийные периоды (2014–2018 и 2018–2020) – базовый уровень.

2. Начало пандемии (2020) – период первой адаптации.

3. Поздняя фаза пандемии (2022) – длительная адаптация и выход из кризиса.

Для оценки использовалась модель Большой пятерки (нейротизм, экстраверсия, открытость, доброжелательность и добросовестность), о которой мы неоднократно писали. Все показатели стандартизировались внутри выборки.

Респонденты были разделены на три возрастные группы: до 30 лет, 30–64 года и старше 65 лет. Также учитывались пол, образование и этническая принадлежность.

Что показали результаты?

С 2014 года по 2022 год все ключевые показатели личности снизились… кроме нейротизма. То есть:

– нейротизм вырос (больше тревожности, нестабильности, эмоциональной уязвимости),

– экстраверсия, доброжелательность и добросовестность заметно снизились,

– в старших возрастных группах изменения были менее выражены, чем у молодых и среднего возраста, но тоже в одном тренде.

Особенно впечатляет падение экстраверсии и добросовестности, которое в ряде случаев достигало 15 %. Иными словами, люди стали на 15 % более замкнутыми, нервными и менее ответственными.

Важно отметить: да, личностные черты естественным образом меняются с возрастом. Но этот фактор был учтен, и полученные сдвиги не объясняются возрастными изменениями.

Авторы делают жесткий вывод: никогда прежде в истории подобных измерений не фиксировалось столь масштабного снижения общительности, ответственности и доброжелательности при одновременном росте тревожности.

А что насчет России?

Прямые переносы результатов на другие страны делать нельзя. Но понятно, что в России и ряде других стран пандемия наложилась еще и на дополнительные серьезные изменения, которые вряд ли способствуют росту психологической устойчивости. Вероятно, показатели у нас могли измениться еще более резко.

Какие выводы для профайлинга мы можем из этого сделать?

1. Контекст меняет личность. Даже устойчивые личностные качества могут заметно изменяться под влиянием глобального стресса. Это значит, что в профайлинге важно учитывать не только индивидуальные особенности, но и микро- и макросреду.

2. Сдвиг к недобросовестности и тревожности меняет базовый уровень доверия в обществе. Это означает, что привычные модели оценки «нормативного» поведения нужно регулярно обновлять – иначе мы будем работать с устаревшими эталонами.

3. Рост нейротизма – сигнал для анализа рисков. Более высокая тревожность означает большую вероятность импульсивных решений, ухода в иррациональные стратегии и подверженность манипуляциям.

Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.

Окситоцин, стресс и социальные связи

Про влияние окситоцина на социальные связи слышали многие, и я уже не раз писал об этом. Его часто связывают с доверием, формированием отношений и социальным поведением в целом. Но все не так просто – давайте разберемся.

Бум популярности окситоцина как «социального» гормона пришелся на конец 2000-х и начало 2010-х годов. Это произошло после серии громких экспериментов: участники вдыхали окситоцин через нос и затем делили деньги с незнакомцами. Оказалось, что те, кто получил дозу окситоцина, были заметно более щедрыми, чем участники группы плацебо (Zak et al., 2007). Отсюда сделали вывод: именно окситоцин влияет на доверие и социальные связи. А снижение доверия в современном обществе стали объяснять интенсивными социальными изменениями: мол, для устойчивой выработки окситоцина нужна стабильная среда, а она слишком быстро меняется.

Известно, что окситоцин играет важную роль в связи между матерью и ребенком. Например, женщины с высоким уровнем этого гормона в первом триместре беременности позже проявляли больше признаков «бондинга»: разговаривали с младенцами, пели, смотрели в глаза, больше обнимали (Feldman et al., 2007). У детей с РАС назальное введение окситоцина временно повышает активность отделов мозга, связанных с обработкой социальных сигналов (Gordon et al., 2013). Казалось бы, отличный гормон – вколол, и люди стали более доброжелательными.

Но исследования последних лет показали, что роль окситоцина гораздо сложнее. Есть данные, что его прием может провоцировать вспышки агрессии, особенно по отношению к аут-группе (Bosch & Neumann, 2012). Более того, его действие зависит не столько от внешней ситуации, сколько от