Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

полюбить весь мир, но меня не поняли. И я научился ненавидеть. Говорил правду – мне не верили. Научился обманывать».

Человек, которого мы идеализируем, может ранее не быть заботливым, прекрасным, самым умным. Но именно таким он становится в таинстве любви.

Происходящее с Печориным – классический пример механизма психологической защиты, именуемого в психоанализе термином «проекция». Сама суть «проекции» состоит в том, что мы наделяем других людей, приписываем, атрибутируем им свои собственные отрицательные и положительные свойства. Чаще всего «проекция» как защитный механизм личности связывается с наделением другого человека своими же собственными отрицательными чертами. Мы с вами нередко превращаемся в мастеров, которые творят вокруг себя не только кумиров, но и порождают чудовищ.

Печорин никогда не был подлецом. Но окружающие наделяли его чертами агрессии, подлости – и… они появились. В жизни та или иная социальная группа, то или иное сообщество людей превращает человека в козла отпущения, шаг за шагом наделяет его отвратительными чертами. И порой эти черты действительно начинают прилипать к лицу человека. Печорин не был подлым, но черты подлости изменили его лицо.

По большому счету, идеализация – это позитивная «проекция» черт своего героя, тех, которыми вы восхищаетесь, черт того, с кем вы хотели бы идентифицироваться – в Другом, в первую очередь в значимом Другом.

И трагедии любви случаются нередко тогда, когда мы другого человека идеализируем, наделяем чертами героя или героини, которые хотели открыть в своей собственной жизни.

Рискну поделиться своим чувством переживания трагедии, когда любимый человек хотел найти во мне кого-то совсем Другого.

Мне видеть Вас совсем не хочется.

Спешат последние такси…

Иду. Со мною одиночество.

Быть Богом, Блоком не проси.

Бог – он земной. Как все цари – надличный

С усталым земляным лицом,

А в Блоке не хватает места,

Как в мире гордом и чужом.

Но Вы – все смотрите и меряете,

Что мне дано и не дано.

Когда же Вы в меня поверите,

А не в какого-то Его.

Мне видеть Вас совсем не хочется.

Спешат последние такси…

Иду. Со мною одиночество.

Быть Богом, Блоком не проси.

Мне было 20, когда из меня выпало это откровение. И поверьте, в свои 20 я знать не знал, что болью отвечаю на квазиидеализацию. На попытки открыть во мне того или иного, кем я совсем не являлся.

Еще раз хочу заметить: сама суть идеализации заключается в том, что возникает гештальт, конструируется новая целостность. И Другой начинает в совместном творчестве любви обладать теми свойствами, которыми он не обладал.

При этом нет ничего более далекого от истинной идеализации значимого Другого, чем вчитывание в него «идеальных» смыслов, конструирование в любимом – нового Моцарта. Нет, в идеализации происходит совсем иное. В ней происходит целостное «схватывание» Другого, видение его потенциала, видение его в том будущем, которое он обретет в любви, представляющей собой единение двух сердец в одном.

В видении любви нет расчленения души на достоинства и недостатки, так как любимый – неделим и целостен. Повторюсь: идеализация позволяет не только принять человека таким, какой он есть, но и предвосхитить его развитие – сотворить его таким, каким он будет.

И такой идеализации, рождающейся в творчестве любви, уверяю вас, вряд ли грозит разочарование.

Мэтчинг службы знакомств – инструмент бегства от одиночества?

Язык цифровой эпохи вторгается в язык любви. Он рождает неологизмы и, простите за выражение, технологизмы.

Ранее я не раз говорил о том, что дух времени проявляется в том, что многие из нас из стремления к безопасности, осознанно или неосознанно о любви говорят как о партнерстве. Но сказать, что многие, рассуждающие о партнерстве, испытывают вожделение найти именно партнера, а не любимого человека, было бы натяжкой. В любые времена каждый человек (осознает он это или нет) ищет любви. Ограниченность партнерства или «контракта по любви» на виду: рано или поздно партнеры приходят к тому, что договор на длинной дистанции маловероятен, так как каждый из партнеров обладает правом в любой момент в одностороннем порядке его расторгнуть. А поэтому договор оказывается помеченным риском расторжения уже в момент его «подписания».

Если же контракт в любой момент подлежит пересмотру, гораздо легче и вовсе его не заключать, ни о чем не договариваться и не обременять себя эмоциональными обязательствами.

Весьма любопытно, что конкурировать с партнерством по договору начинает так называемый на языке цифрового мира «чистый коннект». Люди заключают короткие и сверхкороткие полюбовные сделки; особенно удобно это делать на многочисленных сайтах знакомств.

Двойная игра (в том числе с самим собой) состоит в том, чтобы одновременно избежать обязательств и испытать глубокие переживания. Каждый участник манифестирует о себе лаконичным сообщением: фотография и профиль, более или менее полно описывающий внешнюю сторону его личности и его намерения. Далее начинается мэтчинг: алгоритм сайта заботится о подборе подходящей пары (match). Свидание похоже на краткосрочный контракт: мы объявили о своих ожиданиях и получили подходящий продукт и точно так же сами себя сделали аттрактивным продуктом для другого.

Антрополог и социолог Полина Аронсон метко называет это новое состояние нашего рационального общества «экономикой события». Она описывает переживания человека, обратившегося в службу знакомств и выходящего на особый рынок – рынок любви, следующим образом: «Быть в нужное время в нужном месте с нужным продуктом».

Потенциальные партнеры встречаются в соответствии с этим алгоритмом для короткого «контакта-события». Чтобы не обжечься и не разочароваться, нужно иметь возможность поспешно разойтись.

Связь в коннекте изначально проектируется как стремительная: договоров и партнерства не предполагается. В действие вступает закон рынка любви: эмоциональная прибыль невозможна; главное – не потерпеть тот или иной эмоциональный убыток. В серии one-night stand успехом является не заключение долгосрочного партнерства, а совершение серии постоянных событий, в чем-то напоминающей репертуар плохого театра.

Конструируется длинная цепочка приключений, открывающая возможность максимально глубоких переживаний за минимальный срок. Пришел, увидел, почувствовал, написал в соцсети – и снова – за поиск.

Наблюдая за происходящим, некоторые называют подобный подход к любви лав-скроллингом (love-scrolling), по аналогии с устоявшимся термином дум-скроллинг (doom-scrolling, «компульсивный» просмотр плохих новостей). При лав-скроллинге главные эмоции – та же тревога и надежда: искатели любви непрерывно просматривают новые и новые профили на сайтах знакомств, причем всякий раз не теряют надежды, что там, за поворотом, их все-таки встретит любовь.

Весьма трудно задержать внимание на ком-либо, если знаешь, что количество профилей неограниченно: а вдруг найдется кто-то еще получше? И даже если дело доходит до