Ограниченные невозможности. Как жить в этом мире, если ты не такой, как все - Ирина Млодик

Белая решила остаться с приболевшим Психом дома и сделать уборку: когда вместе живет столько людей, неизбежно образуется страшный бардак. От возможности хоть как-то позаботиться о будущем всем стало легче. Если уж они не могут решить вопрос глобально, то сделать что-то конкретное им по силам. Это воодушевляло, создавало иллюзию, что они управляют хоть чем-то, хоть на что-то могут повлиять; наполняло день смыслом, а тело энергией. Решение простых задач – самый верный способ преодолеть уныние.

* * *

Отродье встретил их без особого воодушевления, но идею пополнить его подпол одобрил. Перевез мешки с картошкой, которые дети держали в погребе их прежнего дома. На их с Хулиганом участке картошки не было, и большая его часть была залита асфальтом (вероятно, для нескольких машин), но у соседей картошка росла.

К обеду, когда неяркое осеннее солнце все же растопило снег и немного пригрело не успевшую до конца остыть землю, взрослые и Толстый взялись за лопаты. Девочки с Очкариком отряхивали от земли клубни и раскладывали их на клеенку – подсушить. Каланча пошла в дом, подтопить печь и сварить картошки проголодавшимся работникам.

Наползавшие сумерки вскоре загнали их к «очагу». Все раскраснелись от работы и свежего воздуха и с удовольствием набросились на молодую картошку с тушенкой. Яблочный компот, сухари и сушки тоже пошли на ура. Раскрасневшиеся лица, хороший аппетит, стук вилок, хруст сушек, негромкий разговор… Со стороны посмотреть – счастливая большая семья. Наверное, в этот момент они и правда были вполне счастливы, быть может, впервые за долгое время. Но, как часто бывает, сложно ощутить себя удовлетворенным и радостным в тот момент, когда это происходит. Лишь спустя время приходит осознание: вот тогда мы и были счастливы, в тот самый день и час.

Отродье первым уловил звук приближающейся машины. Прислушался, вскочил, метнулся к окну.

– Дети, быстро в комнату, а еще лучше – в шкаф. Сидите тихо. Ты бы тоже вместе с ними, – кивнул он Каланче. Сомнений в том, что прибывшие гости заметили дым топящейся печки и явились не с добром, у него не было. Мерзкие рожи бандитов до сих пор стояли у него перед глазами. Казалось, еще раз увидит – задушит собственными руками, теперь уже ничего не побоится. Хулиган мгновенно оказался возле дверей с ружьем в руках. Отродье схватил кочергу. Сгруппировались, замерли.

Хлопок двери машины, стук в калитку, пауза, шаги. Хулигана так и подмывало выскочить наружу, сыграть на внезапности, сбить с толку и стрелять первым. Стук в дверь, негромкий, спокойный, как обычно стучат люди, приходящие в гости. Отродье немного выдохнул: в прошлый раз мародеры не стучали. Значит, скорее всего, это не они.

– Эй, хозяева, есть тут кто-нибудь? – голос был женский, наверное, даже принадлежал совсем молодой девушке. Шаги в сенях… Распахнутая дверь.

– Стой! Руки за голову! – вскинул ружье Хулиган, заставив замереть двух незнакомцев: молодую девушку в красной куртке с объемным темно-серым вязаным шарфом, почти закрывающим ее плечи, и парня в коричневой дорогой куртке с аккуратной прической и ухоженной современной бородкой. – За голову, я сказал!

Отродье опустил кочергу:

– Да ладно тебе, они не бандиты. Видно же. Опусти ружье.

– Мы не бандиты, нет, – улыбнулась девушка, – но, судя по вашей реакции, они в городе есть.

– А вы кто такие? – насупился Отродье. Девчонка что-то слишком выпендривается, даже не испугалась.

– Я – Валентина, а он – Андрей, мой парень. А как вас зовут?

– Ну и чего приперлись? – вместо ответа продолжал допрос негостеприимный хозяин.

– Мы увидели дым, решили, что здесь люди, и не ошиблись! – девушка опять улыбнулась так, будто наконец нашла дорогих ее сердцу друзей. – Разрешите пройти?

– А вы зачем здесь? И вы вообще откуда? – на этот раз Хулиган проигнорировал вопрос.

– Это важные вопросы, но быстро на них не ответишь. Я вам непременно все расскажу, мы расскажем, да, Андрей? Но, может быть, мы сначала присядем и все обсудим? Может, гостеприимные хозяева даже нальют нам чаю?

– Да, мы довольно долго были в дороге, и чай был бы очень кстати, – подал голос Андрей, покосился на стол. – С сушками.

– Проходите, я сейчас, – Каланча вышла из комнаты, по голосам догадавшись, что опасности нет. Вряд ли девушка с такой речью могла быть мародером.

– Валентина, – девушка протянула ей руку, приветливо улыбаясь.

– Каланча, – ответила она на рукопожатие. – Вы присаживайтесь сюда, вот вам чай, недавно вскипел, еще очень горячий, вот сушки. Осталось немного картошки. Ой, секунду…

Она вернулась в комнату и освободила из шкафа детей. Те боязливо, но с любопытством заглянули в кухню. Нестройным хором сказали гостям «здрасьте», и Каланча знаком велела им пока идти назад в комнату и найти себе занятие. Взрослые снова сели к столу. Почти совсем стемнело. Пришлось добавить огня в керосинке.

* * *

Через полчаса разговоров за чаем Каланча воскликнула:

– Предлагаю поехать домой, Белая должна услышать вашу историю! К тому же совсем темно, и безопаснее в это время находиться в квартире.

Засобирались, Толстого и Заику посадили в темно-красную машину ребят («Шевроле Круз» в неплохом состоянии – издалека оценил Отродье). Остальные сели в Жука.

– Невероятно! – воскликнула девушка, как только они остановились возле дома на холме. – Это дом, в котором я когда-то жила!

Эти двое приехали к ним с «большой земли». Валентина работала в столичном вузе, преподавала социологию. Она точно знала: в следующую аттестацию, которая должна быть в ноябре, ее не аттестуют: она не приносит еженедельных отчетов о «наблюдении за студентами». Это серьезно снижает ее профессиональные характеристики в главе «забота об усовершенствовании учащихся», а это чуть ли не основной показатель. Ей грозит психиатрическое освидетельствование и помещение в «Центр переквалификации» – туда часто направляют сотрудников, не согласных сотрудничать с Правительством.

У Андрея была своя компания по переработке пластиковых бутылок. Пока это был небольшой заводик со скромными объемами, он никого не интересовал. Но как только заводов стало пять, а объемы возросли, к тому же его вторичный пластик в виде особо легкого и крепкого волокна стал закупать Китай, его пригласили в «Комитет по помощи частному бизнесу». Там настойчиво порекомендовали передать производство и технологии государству, добросердечно и щедро разрешив ему остаться управляющим собственных заводов. Он вежливо попросил разрешения подумать три дня. Собрал всю документацию, спрятал ее в укромном месте, выплатил людям зарплату и пособие на месяц вперед, распустил персонал и стал думать о том, куда им с Валентиной податься. У него был загранпаспорт, а значит, он мог уехать. У нее паспорта не было, для нее этот вариант отпадал.

В конце концов девушке пришла в голову идея поехать на какую-нибудь «территорию неблагополучия» и попробовать поселиться там, где их никто не найдет. Про планы превращения этих зон в лагеря они ничего не слышали. Но в списке городов, признанных сначала бесперспективными, а потом и неблагополучными, она увидела город своего детства, от которого у нее остались самые приятные воспоминания. Часть вещей они отдали на хранение друзьям, самое важное загрузили в машину, и вот они здесь.