Всё хреново - Марк Мэнсон

И наконец, межличностные религии – это лайт-уровень. Все потому, что их столько же, сколько людей. Практически каждый из нас в какой-то момент своей жизни полностью вверял себя и свое чувство собственного достоинства другому человеку. Мы часто сталкиваемся с межличностной религией в форме подростковой, наивной любви – это то дерьмо, которым надо переболеть, чтобы из него вырасти.

Давайте начнем с духовных религий, потому что они играют по-крупному и имеют, пожалуй, самое большое значение в человеческой истории.

Начиная с языческих и анималистических ритуалов ранних человеческих культур и языческих богов Античности и заканчивая грандиозными монотеистическими религиями, которые существуют по сей день, бóльшая часть человеческой истории проходила под знаком веры в сверхъестественные силы и, что еще важнее, надежды на то, что определенные поступки и убеждения в этой жизни обеспечат вознаграждение и лучшую долю в следующей.

Эта озабоченность следующей жизнью связана с тем, что на протяжении большей части своей истории человечество жило по уши в дерьме и у 99 % населения не было ни малейших шансов хотя бы на какое-то материальное или физическое улучшение ситуации. Если вы думаете, что сейчас нам плохо живется, вспомните об эпидемиях, которые могли выкосить треть населения целого континента{137}, или о войнах, в ходе которых десятки тысяч детей продавали в рабство{138}. На самом деле в прошлом все было настолько ужасно, что единственным способом не слететь с катушек было надеяться на воздаяние после смерти. Традиционная религия играла в этом обществе такую основополагающую роль по вполне понятной причине: она заверяла массы в том, что их страдания имеют смысл, что Бог следит за ними и что они будут справедливо вознаграждены.

Если вы не заметили, духовные религии необыкновенно устойчивы. Они сохраняются сотнями, если не тысячами лет. Все потому, что веру в сверхъестественное нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Поэтому если вера в сверхъестественное становится чьей-то божественной ценностью, ее почти невозможно выкорчевать.

Еще одна их сильная сторона – способность связывать надежды со смертью, которая дает приятный бонус: множество людей будет готово умереть за свои не поддающиеся проверке убеждения, которые вы им внушите. В этом им нет равных.

Идеологические религии генерируют надежду другим способом: они создают системы убеждений, согласно которым конкретные действия могут привести к улучшению в этой жизни, если их будет предпринимать все население. Идеологии, как правило, заканчиваются на «-изм»: либертарианизм, национализм, материализм, расизм, сексизм, веганизм, коммунизм, капитализм, социализм, фашизм, цинизм, скептицизм и т. д. В отличие от духовных религий, идеологические в той или иной степени поддаются проверке. Теоретически можно измерить, насколько центральный банк делает финансовую систему более или менее стабильной, насколько демократия делает общество более справедливым, насколько образование мешает людям рубить друг друга в капусту – но, так или иначе, большинство идеологий все же требуют веры. На то есть две причины. Во-первых, есть вещи, которые слишком трудно, если не невозможно, оценить и проверить. Во-вторых, многие идеологии строятся на том, что все общество должно верить в одно и то же.

К примеру, невозможно научно доказать, что деньги сами по себе имеют какую-то ценность. Но мы все в это верим, а значит, так и есть{139}. Невозможно также утверждать, что гражданство какой-либо страны – это нечто реальное, да и вообще что большинство народов действительно существует{140}. Все это социально детерминированные убеждения, которые мы принимаем на веру.

Проблема отношений между фактами и идеологиями в том, что у людей есть тенденция ухватиться за какое-то свидетельство и начать пихать его везде и всюду, стараясь приспособить парочку своих нехитрых идей ко всему населению страны или даже всей планеты{141}. Это очередное проявление человеческого нарциссизма – потребность раздуть в себе ощущение собственной важности, разгул Чувствующего мозга. Так что, хотя идеологии вполне поддаются проверке и оценке, мы не очень-то к ним объективны{142}. Человечество так обширно и сложно, что нашему мозгу не удается охватить его целиком. Слишком большое разнообразие. Поэтому Думающему мозгу ничего не остается, как выбрать легкий путь и принять говенную идеологию без особых рассуждений. Люди до сих пор держатся за дурные идеологии, такие как расизм или сексизм, не столько из злобы, сколько из невежества. А еще потому, что, как ни печально, они дают своим приверженцам некоторую надежду.