Атлас счастья. Уникальные рецепты счастья со всего света - Хелен Расселл

Я помню про это. В прошлой жизни я работала в глянцевых журналах и праздно шаталась по Нью-Йорку, Лондону, Парижу и Милану во время Недель моды. Милан всегда выделялся – и не только из-за пасты или стильных вещей (французы все-таки выигрывают на этом поле). Я обожала радость жизни, взрыв эмоций: цвета, избыточность, богатство показа Versace; чистую драму от Dolce&Gabbana (зайдите в их флагманский магазин); излишества Valentino и Moschino (они, кажется, надевают на манекен сразу все, а потом уже думают). «В Италии нет места минимализму, – говорит Кьяра. – Я узнаю итальянца в любой стране мира за пять секунд». Франческо с ней согласен: «Мы павлины».

Италия – страна противоречий. Страсть и безделье. Веселье сейчас, плата потом. Carpe diem и чувство вины, исповедальня. «Мы знаем, что настанет время работать, – заключает Кьяра. – Просто во время дольче фарниенте работаешь не ты. Пока что».

Надо поспать. И выпить бокал просекко.

Ваби-саби состоит из двух частей. Ваби означает простоту, саби – красоту возраста и старения. Это мировоззрение концентрируется на принятии преходящести сущего и его несовершенства. Ваби-саби отказывается от эстетических идеалов и перфекционизма. Данный концепт ценит сложность жизни, ее многослойность, впитывает красоту неидеальности. Подумайте об асимметрии лица, кривых овощах и вазах с трещиной.

Мы уже встречались с множеством непереводимых концептов, но ваби-саби действительно сложно передать словами. Я провела некоторое время в Японии, изучала страну и даже побывала на японском телевидении. Мне это не помогло. Я прочитала несколько руководств – и стала разбираться лучше. Но только самую малость. Юкико, дизайнер из Хиросимы, проводит следующую аналогию: «Возьмем бабушку. Она старшая, ее все уважают. К возрасту относятся с почтением, стареть не плохо, ведь у вас есть своя история, своя значимость». С возрастом приходит мудрость, и это тоже очень важно. Несмотря на то что в Японии очень высокая продолжительность жизни, невероятные цифры ВВП, а все книжные завалены мотивационной литературой, люди не очень счастливы. Японцы страдают от изолированности, от того, что молодежь все меньше понимает стариков. Многие признаются в том, что устали, испытывают стресс и тревогу постоянно. Ваби-саби может стать замечательным решением этой проблемы. Этот подход позволяет поддерживать связь с традициями и ценить все старое.

Юкико многому научилась от своей бабушки. «Она выращивала рис и говорила, что Бог есть в каждом зернышке». Юкико с раннего возраста уважала природу и цикл жизни. Именно в уважении кроется ключ к благополучию и ваби-саби. Юкико помогала бабушке каждый день. И каждый день по краям поля вырастали сорняки, которые забирали воду и питательные вещества. «Мы срезали их, а они снова росли. Но это природа. Мы уважаем ее мощь и ее несовершенство. Она постоянно меняется, у всего сущего есть свой цикл». Иногда урожай хорош, иногда скуден. Иногда погода благосклонна, иногда нет. В японской культуре принято испытывать благодарность несмотря ни на что и делать многое из малого.

«Мы учимся радоваться несовершенству. Ваби-саби похоже на патину». Дело в том, что в западном мире вещи редко ценят за патину. Подлокотник старого кресла пошел трещинами? Купим новое. Морщины от смеха? Пойдем к косметологу. Живот после трех детей? Буду носить оверсайз до конца века. (Никто же не говорит: «Это не кожа растянулась, это патина!») Я сообщаю об этом Юкико. «В Японии все по-другому. Мы уважаем старые, пожившие вещи – и людей в том числе».

Кинцуги – древнее японское искусство восстановления керамики с помощью лака, смешанного с золотым, серебряным или платиновым порошком. Трещины не скрывают, их подчеркивают, их одобряют. Шрам покрывают золотом, а красота происходит от несовершенства. Разлом и есть красота. Кинцуги ценит старые вещи, использует их снова, поднимает над недавно приобретенными. Это и есть ваби-саби.

Однако японская культура не всегда готова прощать ошибки. «Как правило, мы не любим поражений, – говорит Юкико. – Мы очень боимся сделать ошибку. Если туристы попросят показать дорогу, многие из нас откажутся, потому что не уверены в своем знании английского». Ошибки на работе вообще сродни катастрофе. «Если я могу исправить все сама, это еще не так плохо. Наверное… Но если приходится рассказывать друзьям и семье, я испытываю ужасающее чувство стыда». И тут-то кроется парадокс. Япония – весьма однородная страна, и высокие стандарты в ней норма. Мы можем посчитать их проявлением перфекционизма, но на самом деле для японцев они в порядке вещей. Буддистские идеи принятия и спокойствия хорошо знакомы им в теории. Но на практике японцы стараются быть как можно более прилежными, внимательными и сознательными. Иногда дело доходит до абсурда.

Кароси, смерть от переработки, обычное дело для Японии. Проявляется в виде инфарктов, инсультов и самоубийств на фоне стресса. В 2016 году правительство стало собирать официальную статистику. Оказалось, что каждый пятый работник подвержен риску кароси. В Японии работают куда больше, чем в других развитых странах, и берут только часть от положенного отпуска. Так что стресс на рабочем месте сильно распространен. «Это большая проблема, – соглашается Юкико. – Даже многие термины популярной культуры, которые должны относиться к счастью, говорят скорее о долге, чем об удовольствии. Хороший пример – слово икигай, цель жизни. Можно познать икигай, можно иметь работу или семью. Но это не сделает вас счастливым. Наоборот, вы будете трудиться, чтобы поддержать все на должном уровне. Японцы трудятся в любой сфере жизни».