Мышление разведчика. Почему одни люди видят все как есть и принимают правильные решения, а другие — заблуждаются - Джулия Галеф

Все это просто примеры, не обязательно относящиеся к вам. Но на самом деле очень трудно предсказать, как именно снежный ком, запущенный одним мелким актом самообмана, ударит по вам в будущем, да и случится ли это вообще. Вероятно, во многих случаях вред пренебрежимо мал. Но то, что он отложен на будущее и непредсказуем, должно вас пугать. Это как раз один из тех минусов, которыми мы склонны пренебрегать, когда подсознательно взвешиваем минусы и плюсы. Эффект снежного кома — еще одно доказательство из многих, что мы недооцениваем вредные последствия самообмана и потому выбираем мышление солдата слишком часто, а мышление разведчика — недостаточно часто.

Мы переоцениваем возможный проигрыш в социальном плане

Вы когда-нибудь врали своему доктору? Если да, то вы не одиноки. По результатам двух недавних опросов соответственно 81 % и 61 % пациентов признались, что скрывают информацию от своего врача, причем важную: например, не признаются, что нарушают режим приема лекарств или что плохо поняли указания врача[31]. А каковы, по словам тех же пациентов, причины такого поведения? Оказывается, пациенты стесняются и боятся, что врач их осудит. «Большинство людей хочет, чтобы лечащий врач был о них высокого мнения», — сказал ведущий автор исследования[32].

Задумайтесь, насколько нелеп этот компромисс. Во-первых, ваш врач, скорее всего, не судит вас так сурово, как вы опасаетесь. Он(а) наверняка перевидал(а) сотни пациентов с такими же некрасивыми болезнями и дурными привычками, как у вас. Что еще важнее, мнение вашего врача о вас не имеет никакого значения. Оно никак не влияет на вашу жизнь, карьеру или уровень счастья. С рациональной точки зрения гораздо разумнее говорить врачу всю правду, чтобы получить как можно более обоснованный диагноз и лечение.

Это еще один аспект, в котором наше интуитивное восприятие плюсов и минусов сильно искажено. Мы переоцениваем важность того, как нас воспринимают окружающие. Ущерб в социальном плане от неправильного поведения, например когда мы ведем себя странно или попадаем впросак, кажется нам значительно выше, чем на самом деле. В реальности другие люди думают о вас гораздо меньше, чем вам кажется, а их мнение о вас не так сильно влияет на вашу жизнь, как вы думаете.

В результате мы идем на трагические для себя уступки, жертвуя большими порциями потенциального счастья, чтобы избежать относительно небольшого ущерба в социальном плане. Если вы кого-то пригласили на свидание и получили отказ, это не конец света, хотя вам, может быть, кажется именно так. Мы так боимся, что нас отвергнут, что зачастую изобретаем оправдания бездействию: уговариваем себя, что вовсе и не хотели отношений с этим человеком, или что сейчас у нас нет времени ходить на свидания, или что с нами все равно никто не захочет встречаться, так что не стоит и пробовать.

Во второй главе, говоря о принадлежности к группе, я использовала метафору высокого колоса: людей, которые выглядят слишком амбициозными, группа может поставить на место. Это бывает на самом деле, но мы переоцениваем негативные последствия. Экономист Джулия Фрай изучает отношение людей к чужим амбициям в Новой Зеландии, где синдром высокого колоса исторически распространен. Однажды она связалась с женщиной, которую интервьюировала двумя годами раньше, чтобы получить повторное согласие на публикацию интервью.

В первоначальном интервью эта женщина утверждала, что стремление делать карьеру ее не привлекает и что она предпочитает оставаться на одной и той же должности. Но оказалось, что она теперь возглавляет группу у себя в компании и довольна этим. Она рассказала Джулии Фрай, что после беседы с ней два года назад перешла от мысли «Это не для меня, мне это неинтересно» к мысли «Мне совершенно необязательно карабкаться наверх и идти по головам, но, может быть, не возбраняется подняться на ступеньку выше»[33].

Когда мы позволяем себе задуматься о негативных социальных последствиях, которых избегаем (или когда кто-нибудь наводит нас на эти мысли, как ту женщину из Новой Зеландии), мы часто понимаем: «И ничего такого страшного в этом нет! Я могу взять на себя еще одну дополнительную обязанность на работе, и ничего плохого не случится. Никто не станет меня за это ненавидеть». Но когда мы предоставляем решать подсознанию, даже от намека на потенциальный ущерб в социальном плане у нас в мозгу рефлекторно вспыхивает аварийный сигнал: «Избегать любой ценой!»

Мы готовы даже рискнуть жизнью, лишь бы не выглядеть глупо в глазах совершенно посторонних людей. В своей книге «Big Weather: Chasing Tornadoes in the Heart of America» («Большая погода: погоня за торнадо в самом сердце Америки») охотник за торнадо Марк Свенволд описывает, как сидел в мотеле в городе Эль-Рено в штате Оклахома, к которому в этот момент приближался торнадо. Телевизор в мотеле вопил, подавая сигнал тревоги, и по нижней части экрана бежало предупреждение национальной метеорологической службы: «Поспешите в укрытие. Не медлите». Свенволд подумал: «Неужели мне суждено провести последние часы своей жизни в дешевом мотеле?»

Однако он медлил. Двое мужчин, местных, пили пиво снаружи возле мотеля, небрежно привалившись к своему грузовику. Видимо, надвигающийся торнадо их не беспокоил. «Может, я слишком наивен», — подумал Свенволд. Девушка на ресепшен в мотеле тоже спокойно сидела на месте. Свенволд спросил ее, есть ли в мотеле подвал, где можно укрыться. «Нет, у нас нет подвала», — ответила она, и Свенволду почудилась в ее словах нотка презрения.

Как он позже вспоминал, «насмешка этой девушки, местной жительницы, устыдила меня и заставила отрицать очевидное», а при виде двух мужчин, спокойно пьющих пиво на улице, журналист испытал нерешительность, которая его парализовала. Через полчаса мучительных колебаний Свенволд заметил, что мужчин на улице уже нет, и лишь тогда наконец позволил себе спасаться бегством[34].

Немедленный выигрыш кажется нам слишком соблазнительным, даже если потом за него придется дорого заплатить. Мы недооцениваем совокупный вред от ложных убеждений и совокупную пользу от развития у себя навыков разведчика. Мы переоцениваем внимание других людей к нашей персоне и возможные последствия их осуждения. В результате всего этого мы слишком охотно жертвуем ясностью видения ради эмоционального и социального выигрыша в близкой перспективе. Это не значит, что мышление разведчика всегда лучше. Но это значит, что мы склоняемся ко взгляду солдата, даже если взгляд разведчика в данном случае оптимальнее.