Силы и престолы. Новая история Средних веков - Дэн Джонс

организованные армии. Однако первая волна крестоносцев, устремившихся из Европы на Восток, состояла из плохо обученных и едва поддающихся контролю фанатиков, подстрекаемых демагогией стихийных вождей, в числе которых были побитый жизнью, но популярный аскет Петр Пустынник и богатый, но пользующийся дурной славой немецкий граф Эмих из Флонхейма. Участники Народного (Крестьянского) крестового похода, как позже стали называть этот непрофессиональный авангард, летом 1096 г. двинулись на Восток через Европу, проследовали по Дунаю через Венгрию на Балканы и в начале августа явились к воротам Константинополя. Император Алексей Комнин им не обрадовался. Во-первых, по дороге они устраивали в византийских городах беспорядки и стычки, во-вторых, отсутствие военного опыта и дисциплины делало их совершенно бесполезными для выполнения текущей задачи – вряд ли стоило рассчитывать, что они смогут изгнать из Малой Азии турецкие армии под командованием самопровозглашенного «султана Рума»[532] Кылыч-Арслана I.

Образованная и эрудированная дочь Алексея Анна Комнина вспоминала, в какое смятение пришел Константинополь, когда до его жителей дошла молва о приближении крестоносцев. Петра Пустынника она сочла совершенно выжившим из ума. О его последователях отозвалась пренебрежительно: жалкая горстка воинов в окружении «безоружной толпы… их было больше, чем звезд на небе и песка на берегу… в руках они несли пальмовые ветви, а на плечах кресты»[533]. Эта разношерстная компания расположилась лагерем на берегу Босфора напротив византийской столицы, ожидая прибытия остальных крестоносцев. Они проводили дни в увеселениях и совершили несколько несерьезных набегов в глубь страны. В сопутствующих мелких стычках с сельджуками Кылыч-Арслана многие погибли. Начало выглядело не слишком многообещающе.

Но в 1097 г. дела крестоносцев как будто бы стали налаживаться, поскольку на византийских землях появились организованные армии под командованием знати в сопровождении рыцарей. Это, по крайней мере, были серьезные воины. Среди предводителей так называемого Крестового похода принцев были граф Раймунд Тулузский, брат французского короля – Гуго де Вермандуа, сын Вильгельма Завоевателя – Роберт Куртгёз, герцог Нормандии, граф Роберт Фландрский и двое честолюбивых братьев – Готфрид Бульонский и Балдуин Булонский.

Епископ Адемар из Ле-Пюи сопровождал их как представитель Урбана II и папский легат. Итальянских норманнов представлял Боэмунд Тарентский, один из самых противоречивых и харизматичных персонажей своего времени. Отец Боэмунда, Роберт Гвискар, много лет был занозой в боку Алексея Комнина и не раз совершал набеги на Западную Византию из своих владений на юге Италии. Так что Боэмунда в Константинополе уже знали: Анна Комнина писала, что он злопамятен, злонамерен и совершенно ненадежен – злодей, желающий погубить Византию под видом ее спасения. Вместе с тем Анна, нехотя восхищаясь мужественным обаянием Боэмунда, описывала его как высокого, широкоплечего и красивого человека, гладко выбритого, с коротко остриженными волосами и сверкающими голубыми глазами[534]. С появлением Боэмунда среди армий, явившихся для спасения Константинополя, начались разногласия. Несмотря на это, ему и его соратникам, в числе которых было 80 000 вооруженных паломников, вскоре предстояло радикально изменить расстановку сил на Ближнем Востоке.

Боэмунд и другие князья прибыли в Константинополь в первые месяцы 1097 г., несколько недель после Пасхи наслаждались щедростью и гостеприимством императора Алексея и наконец на исходе весны решили приступить к делу. Перед ними стояла огромная задача: изгнать Кылыч-Арслана и других турецких полководцев из Малой Азии, вернуть захваченные ими города под контроль византийского императора, а затем двинуться через Сирию в Иерусалим. Это было непросто даже для армии, ядро которой состояло из 7500 рыцарей, в совершенстве владевших смертоносным франкским методом атаки с тяжелым копьем. Им предстояло сражаться в незнакомой местности, полагаясь на присланных Константинополем военных советников, таких как Татикий, евнух арабо-греческого происхождения, лишенный не только понятной части тела, но и носа, на месте которого он носил золотой протез. Крестоносцам предстояло пройти сотни миль под палящим зноем по суровой пересеченной местности, отражая постоянные нападения турецких всадников и диких зверей. Это не шутка: летом 1097 г. на Готфрида Бульонского напал гигантский медведь и чудом не загрыз его насмерть[535]. И самое главное, им предстояло сразиться с врагом, победить которого до сих пор не удавалось всей мощью Византии.

Поэтому то, что произошло в 1097 г. и начале 1098 г., было практически чудом. Здравомыслящий человек поставил бы на то, что крестоносцы погибнут от голода и жажды или падут под саблями врагов уже через несколько недель после выхода из Константинополя – провожая их в поход, Алексей, скорее всего, полагал, что больше их не увидит. Вместо этого западные пришельцы совершили один из величайших походов в истории Средневековья – они прошли через Малую Азию и, одолев горный хребет Нур (Аман), вошли в Сирию. Они терпели неописуемые лишения, но продолжали двигаться вперед, невзирая ни на какие трудности. И когда они время от времени останавливались, чтобы сразиться с врагами, они одерживали такие победы, которые не оставляли им – и будущим поколениям – никаких сомнений, что сам Бог был на их стороне и защищал их, идущих вперед во имя Христа.

Первую остановку они сделали в городе Никея. В конце мая – начале июня армия крестоносцев несколько недель успешно осаждала город (в ходе этой осады снарядами для катапульт служили отрубленные головы, а после нее многие франкские рыцари обзавелись турецкими ятаганами, со злорадным ликованием взятыми из мертвых рук всадников Кылыч-Арслана). Затем 1 июля крестоносцы победили «бесчисленные, ужасные, почти неодолимые полчища турок» в битве при Дорилее. Во время атаки турки издавали леденящий боевой клич – как писал автор хроники «Деяния франков» (Gesta Francorum), они выкрикивали «некое незнакомое мне дьявольское слово» (скорее всего, «Аллаху Акбар»). В ответ по рядам крестоносцев пронесся собственный клич. «Стойте крепко и дружно, уповая на Христа и победу Святого Креста, – кричали они. – Сегодня, даст Бог, вас всех ждет богатая добыча!»[536] Не самый лаконичный лозунг, но он емко характеризовал причины, побуждавшие людей в Средние века регулярно сражаться во имя Господа: ужасающие тяготы похода сулили в равной мере и духовное, и земное богатство.

К осени 1097 г. крестоносцы прошли всю Малую Азию и через горные перевалы спустились в Сирию. Они были измотаны, их ряды поредели, а предводители постоянно ссорились между собой, но их дух не был сломлен. Наоборот, они чувствовали себя готовыми к новым подвигам. И хорошо, потому что впереди их ждало еще много испытаний. В октябре крестоносцы осадили древний римский город Антиохию, где правил седобородый наместник Яги-Сиян. Яги-Сиян был толковым правителем, а Антиохии повезло иметь как природные, так и созданные руками человека укрепления. И все же она не выстояла перед крестоносцами. Они стояли лагерем под стенами целых девять месяцев, пережили зиму, ставшую для многих из них самой суровой