Подмастерье палача - Виктор Иванович Тюрин

придется прикладывать максимум усилий, для того чтобы выжить, при этом придется еще учитывать специфику моей работы, так как шпионов и лазутчиков, как и во все времена, здесь не любили: пытали, вешали, вспарывали животы, зашивали в мешки и кидали в реку. По пути шпион мог напороться на шайку безжалостных разбойников или отряд наемников, а оказавшись на земле какого-нибудь графа, быть схваченным и брошенном в подвал его замка. Вот только я решил ничего не менять в своей судьбе, причем из-за одного-единственного совпадения, которое связало две жизни и две судьбы: мы были шпионами. Помимо этого, было еще причины. Главная из них, состояла в том, что я окончательно и бесповоротно принял сторону короля несмотря на то, что как человек он мне не нравился. Как бы то ни было, он старался сделать раздробленную Францию единой державой, а что до хитрости, подлости и жестокости Людовика, то такими характеристиками, насколько я мог судить, обладали многие правители и крупные вельможи этого времени. К тому же я уже успел убедиться, что королевская щедрость — это хорошо, а вот королевская немилость — плохо и мне очень не хотелось ощутить ее глубину, тем более что с местным правосудием я знаком не понаслышке.

Много времени отдохнуть мне не дали. На шестой день отпуска рано поутру раздался стук в дверь.

— Сударь! К вам мальчишка прибежал. Из "Дубового листа", — раздался голос хозяйки из-за двери.

"Ну, вот и все. Отпуск закончился, — подумал я и крикнул в ответ: — Слышу, мадам Бове! Пусть ждет!

Приведя себя в порядок, вышел из комнаты и спустился вниз. Прибежавший за мной парнишка с интересом наблюдал, как пекарь вытаскивает хлеб из печи. Я окликнул его, а затем спросил: — Прямо сейчас идти?

— Да, сударь. Я побежал?

— Беги.

Войдя в зал таверны, подошел к Жерару, поздоровался. Губы хозяина скривились уже в привычной для меня в зловещей ухмылке:

— Конь твой, похоже, застоялся.

— Наверху ждут?

Бывший наемник кивнул.