Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

Но с какой же падалью мне приходится иметь дело к вящей славе моего феода. Как люди могут быть такими жестокими? Как они могут так открыто наслаждаться столь разнузданной жестокостью: отрезать человеку гениталии, помышлять о том, чтобы искалечить ребенка? Потому ли, что родились они на Ближнем Востоке, всю жизнь живут на Ближнем Востоке и в любом другом месте чувствуют себя чужими? Как ужасно, что они не могут учиться у нас, не могут приобщиться к благодатному наследию нашей древней цивилизации. Империя Кира и Дария должна вновь возродиться, клянусь Аллахом! В этом шах был прав. Мои ассасины проложат дорогу вперед, вплоть до самого Иерусалима.

Он сделал еще глоток виски, очень довольный плодами сегодняшних трудов. Вкус у напитка был превосходен. Он предпочитал пить его безо льда.

ДЕРЕВНЯ НЕДАЛЕКО ОТ СЕВЕРНОЙ ГРАНИЦЫ. 05:30. При свете еще не взошедшего солнца Эрикки натянул ботинки. Теперь – летная куртка, мягкая, изрядно потертая кожа тихо шелестела, пока он ее надевал; нож вынут из ножен и спрятан в рукав. Эрикки осторожно приоткрыл дверь лачуги. Деревня спала под снежным покрывалом. Никого из охранников он не заметил. Под навесом, где стоял вертолет, тоже было тихо, но финн знал, что его охраняют слишком хорошо, чтобы попытаться улететь. Он экспериментировал, несколько раз подходя к машине в разное время дня и ночи. Всякий раз охранники в салоне и в кабине пилота только улыбались ему, всегда бдительные и вежливые. Ему ни за что не удастся силой пробиться через них троих. Его единственный шанс – спастись бегством, и он продумывал побег с того самого момента, когда позавчера у него вышло столкновение с шейхом Баязидом.

Органы чувств Эрикки проникали во тьму. Звезды были скрыты тонкой паутиной облаков. Пора! Он уверенно выскользнул из двери и двинулся вдоль ряда хижин, направляясь к лесу. В следующее мгновение он запутался в сети, которая возникла, казалось, из ниоткуда, и вот он уже отчаянно борется за свою жизнь.

Четыре горца по краям сети, обычно использовавшейся, чтобы ловить и связывать диких коз, знали свое дело. Они быстро обматывали ее вокруг него, все плотнее и плотнее, и, хотя он ревел от ярости и невероятным усилием сумел порвать ее в нескольких местах, вскоре он уже беспомощно дергался на снегу. Секунду он лежал неподвижно, тяжело дыша, потом опять постарался разорвать путы, воя от чувства собственного бессилия. Но чем сильнее он пытался освободиться, тем крепче сеть затягивалась вокруг него. Наконец он перестал бороться, откинулся на спину, пытаясь отдышаться, и огляделся вокруг. Его окружили со всех сторон. Вся деревня была на ногах, одета и вооружена. Было очевидно, что его ждали. Никогда еще он не видел и не чувствовал такой ненависти.

Понадобилось пять человек, чтобы наполовину отнести, наполовину отволочь Эрикки в общинный дом, где его грубо швырнули на земляной пол к ногам шейха Баязида, сидевшего, скрестив под собой ноги, на почетном месте возле огня. Просторный дом, с черными от дыма стенами внутри, был заполнен горцами.

– Итак, – произнес шейх, – вы осмелились ослушаться меня?

Эрикки лежал молча, восстанавливая силы. Что он мог сказать?

– Ночью один из моих людей вернулся от хана. – Баязида трясло от ярости. – Вчера днем по приказу хана моему посланнику перерезали горло вопреки всем законам чести! Что вы скажете на это? Ему перерезали горло, как собаке! Как собаке!

– Я… Я не могу поверить, что хан так поступил, – беспомощно произнес Эрикки. – Я не могу в это поверить.

– Клянусь всеми именами Аллаха, ему перерезали горло! Он мертв, а мы обесчещены. Все мы, и я тоже! Опозорены из-за вас!

– Хан – дьявол во плоти. Мне жаль, но я не…

– Мы вели дела с ханом честно и с вами поступили честно, вы были военной добычей, отнятой у врагов хана и наших врагов, вы женаты на его дочери, а он богат, и у него больше мешков с золотом, чем у козы шерстинок. Что такое для него десять миллионов риалов? Горошина козьего помета. Хуже того, он украл нашу честь. Аллах накажет его смертью!

Среди людей, наблюдавших за ним, пробежал ропот, они не понимали английского, но слышали колючие от злобы интонации.

Шейх продолжил с шипящей ненавистью:

– Иншаллах! Сейчас мы отпустим вас, как вы того хотели, пешком, а потом будем охотиться на вас. Мы не станем убивать вас пулями, но и заката сегодня вы не увидите, а ваша голова будет нашим подарком хану. – Шейх повторил наказание для остальных на своем родном языке и махнул рукой. Мужчины бросились вперед.

– Погодите, погодите! – закричал Эрикки; страх вдруг подсказал ему идею.

– Хотите умолять о пощаде? – презрительно скривил губы Баязид. – Я думал, вы мужчина, поэтому и не приказал перерезать вам глотку, пока вы спали.

– Не о пощаде! О мести! – И тут Эрикки проревел во все горло: – Мести! – (В помещении наступила удивленная тишина.) – За вас и за меня! Разве вы не заслуживаете мести за подобное бесчестье?

Молодой предводитель колебался:

– Что это еще за хитрость?

– Я могу помочь вам восстановить свою честь, я один. Давайте разграбим дворец хана, и тогда мы оба будем отомщены. – Эрикки молил своих древних богов, чтобы они сделали его язык золотым.

– Вы сошли с ума?

– Хан – мой враг. Еще больший, чем ваш. Он специально опозорил нас обоих, чтобы вы обратили на меня вашу ярость. Я знаю дворец. Я могу доставить вас и пятнадцать вооруженных человек прямо на внутренний двор в считаные секунды, и…

– Безумие! – презрительно фыркнул шейх. – Думаете, мы готовы вот так взять и расстаться с жизнью, словно какие-нибудь обкурившиеся гашишем идиоты? У хана слишком большая охрана.

– Пятьдесят три человека в пределах стен поместья, которых можно поднять по тревоге, охрану же всегда несут не более четырех-пяти человек. Ваши охотники настолько слабы, что не смогут справиться с пятьюдесятью тремя охранниками? На нашей стороне будет внезапность. Неожиданное нападение десанта с неба; короткая неудержимая атака, которая восстановит вашу честь. Я могу доставить вас туда и увезти тем же путем в течение нескольких минут. Абдолла-хан болен, очень болен, а охрана будет не готова, как и слуги в доме. Я знаю, как проникнуть внутрь, знаю, где он спит, знаю все…

Эрикки слышал, как его голос звучит все разгоряченнее, зная, что задуманное вполне можно осуществить: быстрый прыжок через стену и внезапное приземление во внутреннем дворе, он выпрыгивает и бежит, увлекая их за собой вверх по ступеням большой лестницы, потом внутрь дома, там – по лестнице до площадки, дальше – по коридору, сметает в сторону Ахмеда, или кто бы там ни стоял на его пути, врывается в комнату хана, потом отходит в сторону, чтобы Баязид и его люди сделали, что хотели; пока он как-нибудь проберется в северное крыло к Азаде и спасет ее, а если ее там не окажется или она пострадала, то он будет убивать и убивать, хана, охранников, этих людей – всех.