Русский Севастополь - Александр Борисович Широкорад

заказами на 45-мм противотанковые и танковые пушки, 76-мм зенитные орудия и т. п. Завод № 8 кое-как сляпал шестьдесят одну 20-мм пушку 2К и шесть 37-мм пушек 4К. Но, увы, эти пушки никак не желали вести автоматический огонь.

Тухачевскому и К° было плевать на зенитные автоматы, в результате работы над автоматами фирмы «Рейнметалл» были прекращены.

Лишь после устранения Тухачевского и большей части руководства Артуправления в 1938–1939 гг. были созданы образцы 37-мм и 45-мм автоматов, «содранные» с 40-мм автомата «Бофорс». Эти автоматы отличались низкой скорострельностью и нерациональной схемой автоматики[134]. Но, как гласит французская пословица, «за неимением лучшего спят с женой».

37-мм автомат 61К с воздушным охлаждением более-менее устраивал руководство Красной армии. Но флоту нужен был его 45-мм аналог, и с водяным охлаждением. Но, увы, из-за экономии и стремления к унификации на вооружение был принят 37-мм автомат 70К[135] с воздушным охлаждением. Автоматы 70К начали поступать во флот лишь в начале 1940 г. и до 1945 г. были единственными корабельными зенитными автоматами, серийно выпускавшимися в СССР.

Численность морской истребительной авиации была вроде бы достаточно высокой – свыше 760 машин, из которых 346 находились на Чёрном море. Однако среди них не было ни одного дальнего истребителя. А может, наши конструкторы были не в состоянии спроектировать хотя бы аналог двухмоторного истребителя Ме-110? Или отечественная промышленность не в состоянии была наладить их серийное производство? Вовсе нет. Все страны мира имели двухмоторные дальние истребители. Даже поляки к августу 1939 г. испытали и готовились запустить в серию двухмоторный истребитель PZL-38 Wilk. Да и наши конструкторы под руководством Петлякова в 1939 г. спроектировали двухмоторный дальний истребитель «100»[136], первый полет которого состоялся в декабре того же года.

В мае 1940 г. командование ВВС решило переделать истребитель «100» в пикирующий бомбардировщик. Это произошло, надо полагать, под впечатлением от успешного боевого применения германского пикировщика Ю-87 в Польше.

Возможно, командование ВВС и было право. Пикировщик был куда нужнее армейской авиации, чем дальний истребитель. И войну мы выиграли без дальних истребителей.

Но флот уже в 30-х гг. ХХ века была мало боеспособен без дальних истребителей. Разумеется, им была альтернатива в виде авианосной авиации, но в СССР работы по авианосцам не шли дальше эскизных проектов на ватмане.

Почему-то в 1930-е гг. или в мае 1940 г. никто из наших мудрых адмиралов не написал Сталину письмо с требованием создания дальних истребителей для флота. Увы, Иосиф Виссарионович всезнающим Богом не был. Ему доложили авиационные начальники, и притом весьма обоснованно, о необходимости создания пикировщика. Вроде никто не возражает, адмиралы в тряпочку молчат. Ну и ушло несколько недель на переоборудование «100» в бомбардировщик. Так появился пикировщик Пе-2.

Лишь с началом войны решили на базе Пе-2 сделать истребитель Пе-3. Пока переделывали, да то да сё, в итоге в сентябре 1941 г. Пе-3 был запущен в малосерийное производство. Всего в 1941 г. изготовили 1671 бомбардировщик Пе-2 и 196 истребителей Пе-3.

Однако первые Пе-3 направили в три истребительных полка… ПВО Москвы. Проку от них там не было. В итоге немногочисленные Пе-3 использовались в качестве бомбардировщиков или для сопровождения транспортных самолётов с VIP-персонами. Лишь в марте 1942 г. 9-й истребительный авиаполк с Пе-3 был передан Северному флоту.

В итоге все флоты СССР к 1941 г. были привязаны к своим базам, то есть к силам береговой обороны. Но при этом наши адмиралы строили в больших количествах линкоры, тяжёлые и лёгкие крейсера, лидеры и эсминцы, задача которых – действия на большом удалении от своих баз, но не строили кораблей для обороны побережья – броненосцев береговой обороны, морских мониторов, канонерских лодок и т. п.

О том же, как линкоры и крейсера будут действовать без истребительного прикрытия, никто из адмиралов не думал. Точнее, может, кто и думал, но делился мудрыми мыслями с женой в постели или за бутылкой с сослуживцами.

Так случилось, что Балтийский флот до середины 1944 г. мог обходиться без дальних истребителей, но на Чёрном море ситуация была более чем катастрофическая.

Не нужно быть адмиралом, достаточно и 8-классного образования, чтобы понять, что на Чёрном море боевые действия могли идти лишь в трёх вариантах.

Первый – война с ведущими морскими державами, на стороне которых выступит Турция (например, Крымская война 1854–1855 гг.).

Второй – война с ведущими морскими странами против Турции, Германии и других стран, не имевших возможности послать большой флот в Чёрное море. Пример – Первая мировая война.

Третий – война при нейтралитете Турции. Пример – Великая Отечественная война.

Во втором и третьем вариантах мореходные килевые торпедные катера и подводные лодки под прикрытием дальних истребителей могут даже без крупных надводных кораблей контролировать все Чёрное море, то есть пресечь все выходы в море военных и торговых судов противника, а при необходимости – и нейтралов.

Ну а теперь рассмотрим первый, самый худший для России вариант. Предположим, Англия в союзе с Италией и Турцией объявит войну Советскому Союзу. А британские лорды Адмиралтейства, перебрав виски, решат атаковать Севастополь и расстрелять его орудиями линкоров.

Возникает вопрос: где лучше встретить супостата? На подходе к Севастополю или у Босфора? Многие критики – от любителей-историков (седых мальчиков в коротких штанишках) до адмиралов и профессоров Военно-морской академии – обвиняют меня в том, что я, спустя 50 или более лет и зная все последующие события, могу легко рассуждать, мол, N должен был поступить так, а М – эдак. Пардон, но я историей занимаюсь с третьего класса и везде пишу, что вот умные генералы и адмиралы поступали верно, а N выбрал наихудший вариант. Популярно говоря, умные люди раньше делали в унитаз, а N навалял кучу в гостиной.

Ещё в 1853 г. перед Крымской войной командование Черноморского флота рассматривало вариант вторжения союзного флота в Босфор. А уже с 1878 г. встречный бой с британским флотом в проливе Босфор стал официальной доктриной Черноморского флота. Тогда дело не ограничилось разработкой бумажных планов. Вся судостроительная программа Черноморского флота была ориентирована на бой в Босфоре.

Со времён парусного флота кораблестроители всех стран стремились до предела увеличить бортовой залп корабля. Но вот в 1883 г. в Николаеве и Севастополе закладываются три однотипных броненосца – «Екатерина II», «Чесма» и «Синоп». Это были первые крупные военные суда, заложенные на Чёрном море после Парижского мира. Несколько позже, в 1891 г., заложили близкий к ним по типу броненосец «Георгий Победоносец».

Все эти броненосцы отличало необычное расположение артиллерии. Шесть 305-мм пушек были расположены в трёх барбетных установках – две на носу и одна на корме.

У русских