В погоне за призраком, или Испанское наследство - Питер Марвел

Конспираторы[72] по очереди покинули экипаж и приблизились к наглухо закрытой калитке. Абрабанель в нетерпении лягнул ее и вполголоса выругался. Солдаты молча ожидали приказаний.

– Ну, стучите же...

Один из солдат загрохотал в дверь кулаками, а потом и прикладом аркебузы.

– Именем короля, – завопил Абрабанель во всю мощь своих легких, – откройте, или выломаем двери!

– Да, сделано на совесть, – пробормотал Хансен, оглядывая тем временем крепкие доски. – Такую не сломаешь. Придется перелезть через забор и попытаться отпереть ее изнутри.

– Господа, вы уверены, что мы все делаем правильно? – спросил Ван Дер Фельд, с беспокойством оглядываясь по сторонам.

Солдаты продолжали методично стучать прикладами в непокорную дверь.

– Послушай, предоставь мне решать, как и что нам делать! – с раздражением набросился на него Абрабанель. – С тех пор как казнили сэра Уолтера, прошло более полувека, и просто странно, что никто до сих пор не сумел распорядиться его имуществом. Это очень странно, и мне кажется, нам стоить поспешить! Хансен, лезьте через ограду!

– Подержите-ка саблю, Бастен! – попросил Хансен и, передав оружие, подступил вплотную к забору. – Подсадите меня! – приказал он солдатам.

В одно мгновение он оказался вверху и протянул вниз руку.

– Шпагу!

Ему вернули шпагу, и Хансен спрыгнул во двор. Было слышно, как мягко чавкнули его башмаки, попав на влажную землю. Еще через секунду все услышали непонятный лязг, слабый стон и шорохи. Потом все стихло.

– Хансен! – с тревогой позвала Лукреция. – С вами все в порядке?

Ответа не было. Абрабанель, Ван Дер Фельд, Ришери и Лукреция переглянулись.

– Что же вы стоите?! – вспылила Лукреция. – Там кто-то есть! Там засада!

– В самом деле, господа, – негромко сказал Ришери, извлекая клинок из ножен. – Начнем!

– Быстрее! – прошипела она. – Они там!

– Сколько же их там может быть? – с тоской в голосе спросил Абрабанель. – И кто они такие, великий Боже?

– Ломайте замок! – приказал Ришери. – Берегитесь!

Один из солдат прицелился и выстрелил в замок, следом прогрохотало еще два выстрела. Трое здоровенных мужчин навалились на дверь и после некоторых усилий все же сумели снести ее с петель. Ришери с обнаженной шпагой первым ворвался во двор.

Невдалеке послышался звон разбитого стекла и топот.

– Вот он!..

– Да не бойтесь – это Хансен.

– Он без сознания!

– Оставьте его. Скорее за мной!

Мужчины с пистолетами в руках бросились вслед за шевалье. Лукреция задержалась и наклонилась к лежащему ничком на траве Хансену. Дотронувшись до его головы, она вздрогнула – пальцы ее попали во что-то липкое и горячее.

– Нет уж! – сказала она с отвращением и выпрямилась, вытирая руку о плащ. – Пусть о Хансене позаботится кто-нибудь другой. У меня есть дела поважнее.

Она торопливо взбежала по каменным ступенькам, вошла в распахнутую настежь дверь и остановилась. Отовсюду доносились топот и крики ее спутников, кажется, кроме них, в доме больше никого и не было. Не обращая внимания на этот шум, она скользнула в небольшой проем, прошла вперед по темному коридору и очутилась в небольшой овальной комнате, в центре которой прямо на полу стояла зажженная лампа. Полы рядом с ней были взломаны, и в них зияла глубокая черная дыра. Высокое окно, единственное в комнате, было разбито. Лукреция выглянула наружу – за окном обнаружился еще один внутренний дворик, темный и пустой. Лукреция грязно выругалась и в бешенстве сжала кулаки.

– Они сбежали! – завизжала она, теряя самообладание от душившей ее злобы. – Идиоты! Слышите? Вы упустили их! Они взломали тайник и ушли из-под самого вашего носа!

На ее визг сбежались все. Капитан Ришери понял все без объяснений.

– Господа, они не могли далеко уйти. Я следую за ними. Бастен, вы пойдете со мной! А остальные пусть садятся в карету и следуют за нами. Действуйте, господа!

Ришери отсалютовал шпагой Аделаиде и ринулся к забору. В одно мгновение он перемахнул на другую сторону и помчался по мощеной улице вниз к порту. Бастен последовал за ним. Стук их каблуков отчетливо разносился по пустынной улице, затихая вдали. Остальные опомнились и бросились к выходу. Лукреция едва успела схватить за рукав Ван Дер Фельда и потребовала, чтобы он отдал ей свой пистолет.

– Я останусь здесь, – заявила она.

– Это неразумно, сударыня!

– Дайте пистолет, чертов дурак, и убирайтесь! – заорала она. – Вы приносите одни несчастья!

Оскорбленный Ван Дер Фельд пожал плечами и отдал ей оружие. Громко ступая, он вышел из комнаты и следом за всеми покинул жилище Кроуфорда. Лукреция услышала, как щелкнул кнут и с грохотом рванула с места повозка.

«Интересно, кого они посадили за кучера? – ни с того ни с сего подумалось Лукреции. – Надеюсь, не Абрабанеля?» Ей стало смешно.

Она медленно вышла из дома и ступила на крыльцо. Внизу на дорожке лежало обмякшее тело Хансена. Вдруг она услышала едва уловимый шорох и быстро обернулась, обеими руками сжимая взведенный пистолет. Из-за угла дома появился человек. Еле различимый в ночи, он крался к выходу.

– Дик? – окликнула его Лукреция, уже понимая, что этот человек ей не знаком.

Мужчина молча бросился к ней. В темноте тускло блеснул клинок мачете. Лукреция выстрелила, и незнакомец рухнул как подкошенный.

Карибское море. Барбадос. Тортуга

– Ну что, мадам Ванбъерскен, вы, наверное, совершенно довольны ходом вещей? – ворчливо спросил Абрабанель, бесшумно возникая за спиной Лукреции. Та, предпочитая одиночество, уже около часа тревожно всматривалась с полубака в видневшуюся впереди землю.

Вздымаясь над прозрачно-голубым морем, издалека силуэт Тортуги[73] напоминал гигантскую черепаху, голова которой была повернута на запад, а маленький «хвостик» на восток, – собственно, благодаря своей форме остров и был назван Колумбом Черепахой.

Вид с юга не мог не вызвать восхищения перед удивительным природным богатством и красотой острова: скалы естественными террасами возвышались над лазурными водами, и на них теснили друг друга купы пальм, манценилл, фиговых и банановых деревьев, а позади них возвышались кряжистые артокарпусы, или хлебные деревья. Сам остров имел всего лишь около восьми французских лье[74] в длину и около двух в ширину.