Оружие для джихада - Вульф Блей

она, вместо того чтобы служить Винтеру, перешла на его сторону. То, что он не рассказал обо всем лорду Кенсингтону, кажется вполне объяснимым. Ведь он верит, что внутренняя сущность человека – это храм, куда не позволено входить другим, кроме тех, кому мы безоговорочно доверяем. А те, кто позволяют войти посторонним, хуже и бесстыднее нищих, которые хвастаются своими недугами, чтобы получить милостыню деньгами или, что еще хуже, жалостью.

В конце своего рассказа, он говорит:

– Леди Роуз теперь знает через Винтера, что ни она, ни вы, милорд, не несете ни малейшей моральной ответственности за смерть вашего брата. Она хотела навестить вас в Южной Африке, чтобы сказать вам это, но ей сказали, что вы уехали в неизвестном направлении и на неопределенный срок.

– Моя дорогая, бедная Роуз, – тихо шепчет лорд Кенсингтон, устремив взгляд вдаль.

– Было бы самонадеянно и бестактно, милорд, если бы я взял на себя смелость высказать мнение о внутреннем отношении к вам леди Кенсингтон. Но вот что я думаю, что могу сказать: миледи будет очень рада, если вы сообщите ей о своем местонахождении. Она очень долго ждала этого, милорд. Порой, дни кажутся нам месяцами или даже годами, и хорошие новости – лучший способ заставить их снова сократиться.

– Вы совершенно правы, мистер Стил, – в сознании своей вины вздохнул лорд Кенсингтон. – Я буду действовать соответствующим образом.

Повернувшись к Хусейну бен Абуду, он продолжает:

– Учитывая беспорядки на улицах, следует ли мистеру Стилу вернуться в свой отель?

– Только если он явно не желает воспользоваться моим гостеприимством, что меня несколько оскорбило бы. Однако, чтобы вы не скучали, мистер Стил, один из моих слуг заберет ваш багаж и скажет в отеле, что вы в безопасности и должны сейчас же отправиться в обратный путь. Я подготовлю соответствующий документ. В сложившихся обстоятельствах будет лучше, если никто ничего не узнает о вашем местонахождении.

– Почему? – с некоторым удивлением спрашивает Норман.

– Есть не только марокканские, но и европейские фанатики, которые симпатизируют фундаменталистам, сэр. Теперь, когда вы приехали в мой дом, я чувствую ответственность за вас и вашу безопасность. Пожалуйста, будьте моим гостем до вашего запланированного отъезда послезавтра.

– Спасибо за гостеприимство, которое я могу принять только с благодарностью, – отвечает Норман, не чувствуя особой необходимости снова подвергать свою жизнь непосредственной опасности, тем более что неподалеку все еще слышны выстрелы.

– Что ты задумал, Фредерик? – обращается берберийский принц к своему другу. – Хочешь ли подняться на борт моей яхты или?..

– Нет, – перебивает лорд Кенсингтон. – Я хотел бы…

– Запомни, прежде чем отказываться, это будет весьма интересно, – перебивает бербер. – Я просто жду вестей от Кластера. Если все пройдет хорошо, я отправлюсь с ним на Гран-Канарию, чтобы доставить определенный груз.

– Мистеру Кластеру нужно оружие? – спрашивает Норман в недоумении.

– Мистер Кластер – ой, да, вы не могли этого знать, мистер Стил, – является сотрудником американской секретной службы. Он обеспечит сохранность оружия, чтобы оно не попало в чужие руки и не могло быть использовано против беззащитных людей. Уже сегодня я могу сказать вам, что оружие будет передано вооруженным силам США, которые после окончания авиаударов введут наземные войска, оснащенные этими современными приборами ночного видения в Афганистан. Насколько я знаю, единственной целью вашего визита к мистеру Кластеру было предотвратить попадание оружия в чужие руки. Или не так?

– Да. Но… – Норман сделал паузу и покачал головой, все еще несколько озадаченный.

– Значит, вы достигли своей цели и можете с чистой совестью возвращаться в Лондон. Мой друг подтвердит это.

Лорд Фредерик кивает в знак согласия:

– Могу, насколько мне известно, мистер Стил. Мистер Винтер, который будет проинформирован сразу после завершения сделки, также подтвердит это вам в Лондоне. Вы, очевидно, видите все немного не так. Он на нашей стороне, даже если вам показалось иначе.

Норман Стил в недоумении почесывает голову. Он еще больше озадачен и удивлен.

– Ты все еще должен ответить на мой вопрос, Фредерик, – любезно напоминает ему берберийский принц.

– Я бы тоже хотел остаться здесь и как можно скорее вылететь в Англию, Хас. Если я правильно понял мистера Стила, меня там ждут. Я не могу предугадать, как все сложится. Но как бы ни сложилось, не пройдет и года, как я буду просить вашего гостеприимства, один или в компании с леди Кенсингтон, в вашей резиденции или на яхте.

– Мой дом всегда в вашем распоряжении, и я хотел бы, чтобы мы с вами сделали леди Роуз Кенсингтон его хозяйкой на некоторое время.

– Роуз! – Сердце Нормана заколотилось. Как она была права! Должно быть, она чувствовала, что ее отношения с лордом Кенсингтоном не совсем закончены. Она не могла и не хотела инстинктивно погасить маленький тлеющий огонек своей любви к Фредерику, который сохранялся все эти годы.

А Ева – моя маленькая, очаровательная Ева! Как же я ее обидел! – Норман чувствует в себе тоску, неописуемую тоску сердца по своей возлюбленной. Только по кому? Неужели по Еве? Или по тем мучительно-блаженным часам, когда Роуз дарила ему счастье, как королева, и которые никогда, никогда не вернутся? Или снова по Еве, которая была так глупа и неразумна, что усомнилась? По Еве, которая держала врата своего сердца закрытыми, чтобы не позволить ему заглянуть в страну любви, пока не убедится в его безоговорочном доверии?

37

Лорд Кенсингтон, Норман Стил и Хусейн бен Абуд сидят за ужином. К кускусу, любимому арабскому, а точнее, марокканскому блюду Нормана, подается обязательный мятный чай, затем пирожные и крепкий сладкий мокко.

Насытившись, они удобно откидываются в подушках, пока слуга приносит и готовит большую латунную водопроводную трубу.

Через некоторое время, когда слуга снова покинул комнату, Хусейн спрашивает Нормана:

– Как вы оцениваете текущую политическую ситуацию в связи с террористическими актами в вашей родной стране, мистер Стил?

– Хм… – Норман делает задумчивое и серьезное лицо. – Сложно. Крайне сложно.

– Каковы, по-вашему, причины?

– Я бы немного уточнил, мистер Абуд, – отвечает Норман.

– Если вы еще не хотите ложиться спать, мне было бы интересно узнать ваше мнение. В конце концов, не каждый день меня навещает такой образованный и знакомый с арабским менталитетом человек, как вы. Насколько я понимаю, вы два года прожили в Марокко и ознакомились с нашей культурой?

– Это правда, но я изучаю исламскую культуру уже много лет, а не только с тех пор, как побывал в вашей стране в качестве иностранного корреспондента.

– А есть ли вообще такое понятие, как исламская культура? – задумчиво спрашивает Хусейн.

Норман отвечает встречным вопросом: