Последнее королевство. Бледный всадник - Бернард Корнуэлл

– А как думаешь ты, Утред, – обратился ко мне Альфред, – что важнее всего для корабля?

Один из священников обмакнул перо в чернила, собираясь записать ответ, и покачнулся, когда в судно ударила волна. Представляю, как выглядели их записи в тот день.

– Паруса? – допытывался Альфред. – Копья? Лучники? Щиты? Весла?

– Ведра, – ответил я.

– Ведра? – Он посмотрел на меня с негодованием, подозревая, что я потешаюсь над ним.

– Ведра, чтобы вычерпывать воду, господин, – сказал я, кивнув на днище «Хеахенгеля»: четыре человека черпали воду и выливали за борт, хотя немало воды попадало и на гребцов. – Что нам необходимо, господин, так это научиться конопатить суда.

– Запишите это, – приказал Альфред священникам, затем встал на цыпочки, глядя на приближающийся остров, рядом с которым видели вражеские корабли.

– Они давно ушли, – проворчал Леофрик.

– Молюсь, чтобы это было не так.

– Датчане не будут нас ждать, – сказал Леофрик. Он пребывал в отвратительном настроении, настолько гадком, что ворчал даже на короля. – Они не дураки, – продолжал он, – они высаживаются, грабят и уходят. Они уходят с приливами.

Прилив только что начался и работал против нас. Надо сказать, я так и не разобрался с приливами и отливами в этой местности. Здесь было в два раза больше высоких приливов, чем где-либо еще. Либо приливы в Гемптоне подчинялись собственным правилам, либо все законы природы спутали каналы.

– Язычники были здесь на заре, – сказал Альфред.

– Тогда они уже в нескольких милях от нас, – заявил Леофрик.

Он говорил с королем, как с одним из членов команды, без всякого почтения, но Альфред всегда терпимо относился к подобной наглости. Он понимал, насколько ценен Леофрик.

Но в тот день Леофрик ошибся. Корабли викингов не ушли, они все еще стояли возле Хейлинсига, все семь, – их взял в плен отлив. Теперь они ждали, когда вода поднимется и освободит их, но мы явились раньше и вошли в море, ставшее озером, через узкий рукав, начинавшийся у северного берега Соленте. В этом рукаве судно оказывалось среди топей, песчаных банок, островков и отмелей, не то что в водах Гевэска. У нас на борту был уроженец этой местности, который знал, как надо идти, а вот у датчан такого лоцмана не было. Их ввел в заблуждение ряд ив, воткнутых в песок при отливе для обозначения фарватера, и сейчас они прочно засели в илистом берегу.

И это было замечательно. Мы поймали их, словно лис в норе, нам оставалось только бросить якорь у выхода в море, понадеявшись, что якоря выдержат сильное течение, дождаться, пока датчане отчалят, а потом перебить их. Но Альфред торопился. Он спешил вернуться к своему войску и требовал, чтобы мы высадили его в Гемптоне до темноты. Поэтому нам приказали атаковать немедленно, хотя Леофрик был против.

Атака – это тоже замечательно, только мы не могли просто взять и подойти к илистому берегу: по узкому каналу нам пришлось бы идти по одному, и тогда первому кораблю выпало бы биться сразу со всеми семью драккарами. Потому мы долго гребли, чтобы приблизиться к врагам с юга; но таким образом мы открыли им выход из озера. Само собой, они выйдут, как только прилив поднимет их суда. Леофик ворчал в бороду, что мы все делаем неверно, и страшно злился на Альфреда.

Альфред между тем был зачарован видом вражеских кораблей, которых никогда не видел вблизи.

– Эти животные изображают их богов? – спросил он, указывая на чудищ, драконов и змеев на носу и корме кораблей.

– Нет, господин, это просто чудовища, – ответил я.

Я стоял рядом с королем, оставив рулевое весло на человека, знающего здешние воды. Когда я рассказал Альфреду, что резные головы можно снять с кораблей, чтобы не распугивать духов земли, он велел священнику:

– Запиши. А флюгеры на мачтах? – спросил король, глядя на ближайший, с нарисованным на нем орлом. – Тоже призваны отпугивать духов?

Я не ответил. Глядя на семь кораблей, застрявших в илистом берегу, я узнал один из них. «Летучий змей». Светлая полоса на обшивке была хорошо заметна, но я бы и без того его узнал. «Летучий змей», чудесный «Летучий змей», корабль-мечта, здесь, в Хейлинсиге.

– Утред? – окликнул король.

– Это просто указатели ветра, господин, – сказал я.

Если «Летучий змей» здесь, то здесь ли Рагнар? Или Кьяртан захватил корабль и нанял рулевого?

– Кажется, на украшение судна уходит много лишних усилий, – раздраженно заметил Альфред.

– Они любят свои корабли, – ответил я, – они сражаются за них. Тому, что любишь, оказываешь почести, господин. Нам тоже нужно украшать свои суда.

Я сказал это грубо, потому что считал – мы бы больше любили свои корабли, если бы на них были головы животных и они носили бы правильные названия, например: «Кровавый убийца», «Морской волк» или «Оставляющий вдов». А вместо этого «Хеахенгель» вел за собой по неверным водам «Керуфина» и «Кристенлика», а за ними следовали «Апостол» и «Эфтвирд», то есть «Судный день», – пожалуй, лучшее название во всем нашем флоте, потому что «Эфтвирд» отправил в объятия моря не один датский корабль.

Датчане копали, надеясь углубить предательский фарватер и поднять корабли на воду, но, когда мы подошли, поняли, что им не завершить столь грандиозное дело. Тогда они вернулись на корабли за доспехами, шлемами, щитами и оружием. Я натянул свою кольчугу – кожаные ремни на ней пахли застарелым потом, – закинул за спину Вздох Змея и привесил к поясу Осиное Жало. Это будет не морской бой, а обычный, на суше, клин на клин, свалка в грязи, но у датчан имелось преимущество: они могли встать там, где мы будем высаживаться. Они встретят нас, когда мы будем сходить с кораблей, – и мне это не нравилось. Я видел, что Леофрику тоже это не нравится, но Альфред сохранял спокойствие, натягивая шлем.

– Бог на нашей стороне, – сказал он.

– Он нам понадобится, – пробормотал Леофрик и закричал рулевому: – Придержи корабль!

Это было непросто, удержать «Хеахенгеля» неподвижно в бегущей воде, но мы стали табанить, и корабль крутнуло на месте, пока Леофрик вглядывался в берег. Полагаю, он выжидал, пока подтянутся остальные суда, чтобы высадиться всем вместе, но при виде полоски грязного песка у берега понял: если мы пришвартуем там «Хеахенгеля», мы успеем высадиться, не столкнувшись нос к носу с клином из семи команд викингов. Полоска песка была узкой, на ней могли встать в ряд три-четыре человека, и биться там сможет только равное число противников с обеих сторон.

– Подходящее местечко, чтобы умереть, Эрслинг, – сказал он мне и пошел вперед.

Альфред заторопился с нами.

– Жди! – рявкнул Леофрик на короля с такой яростью, что тот послушался. – Правь на эту косу! – проревел Леофрик рулевому. – Быстрее!

Рагнар был там. Я увидел орлиное крыло на шесте, а потом я заметил и его самого – в тот миг он выглядел в точности как отец, и мне показалось, что я снова стал мальчишкой.