Фридрих Барбаросса - Юлия Андреева

После неудачи с башней мы сменили тактику и пробили тараном брешь в стене, еще немножко — и победа была бы за нами, но вот ведь хитрые твари — пройдя сквозь пролом, мы наткнулись на земельный вал еще неизвестно какого размера. Понятное дело, недавно натаскали, но вгрызаться в землю, прорывая себе дорогу в город, показалось рискованным.

Впрочем, всему свое время, очень скоро Фридрих Швабский сумел прорыть подкоп под город, там, где его меньше всего ожидали. Пробрался вместе с десятком верников в город, где один из его офицеров сумел отыскать знакомого мастера и договорился, что тот усовершенствует нашу башню, в частности, снабдит ее выдвигающимся помостом, по которому мы бы могли попасть в город. В уплату за помощь кузен вывел семью мастера с завязанным в тюки добром, к которому я еще добавил золотишка, а также большую телегу, одну из тех, что прислали нам жители Лоди, и пару лошадок. Весьма довольный чудным спасением, мастер заверил меня, что и впредь станет верно служить Империи, после чего жители Лоди с большим почетом препроводили его в свой город.

Впрочем, через несколько дней Крема уничтожила нашу отремонтированную башню вместе с помостом.

Вторая башня была еще грандиознее первой, с надежным помостом и щитами, которые прикрывали расположенных на ней воинов. Ее вид потряс до глубины души приехавших на церковный суд и решивших по дороге завернуть ко мне под стены Кремы епископов.

Понимая, что с каждым днем будет прибывать все больше и больше приглашенных на суд, мы приняли решение форсировать покорение проклятой Кремы, а заодно перенесли суд на 5 февраля.

Решающий штурм был запланирован на 21 января 1160 года, на восьмой месяц осады, на башню поднялись Виттельсбах и мой младший брат Конрад. Когда пятьсот человек сдвинули с места тяжеленную башню, со стены полетели стрелы. Несколько воинов действительно попадали с башни, но на их места уже поднимались другие, а башня плыла, не обращая внимания на потери, и казалась завороженная самой способностью передвигаться. Когда она подошла совсем близко к стенам, в руках жителей вдруг обнаружились длинные шесты с крючьями на концах, которыми они сбрасывали с башни моих людей. А тем временем вражеская катапульта начала метать такое количество камней, что башня накренилась и начала заваливаться. Со стен раздалось слабое «ура» и тут же земля содрогнулась от глухих ударов тарана в стену.

Метнувшиеся было добивать застрявших в поломанной башне воинов защитники Кремы, теперь кинулись на стену поливать кипятком таранщиков. И тут заработали сразу четыре наших катапульты. С этого дня мы разделились на ночное и дневное войско, так Фридрих Швабский, Виттельсбах-старший и Конрад Рейнский взяли на себя бить Крему в ночное время, а я, Отто и Генрих Лев — в дневное. Очень удобно, сразу же после купания в местной речке я чувствовал в себе силы разрушить хоть сто городов. Отлично на меня действует вода!

Вскоре Крема запросила пощады, извинившись за столь долгое сопротивление и сообщив, что на самом деле они не желали сдаваться, так как не хотели попасть в руки своих давних врагов — кремонцев. И если император согласится принять сдачу Кремы, не передавая затем жителей города мстительным противникам, то Крема готова открыть ворота. Под дураков, в общем, сыграли, мол, за восемь месяцев осады не разобрались, с кем воевали. Молодцы!

— Все жители Кремы могут благополучно покинуть город, забрав с собой столько, сколько смогут унести, что же до самого города — то его предстояло уничтожить, и никакие обознатушки тут не пройдут. Вперед наука.

После того как люди покинули город, Крема была отдана солдатам на разграбление. После чего Крему прикончили жители Кремоны, разломав стены и раздробив буквально каждый камень. Да, еще раньше, до того как началось повальное разграбление, мы на всякий случай забрали из Кремы все церковное имущество.

Невероятной ценой далась победа, день сдачи города я запомнил надолго, это произошло 26 января 1160 года, днем раньше Беатриса родила девочку, которую я, не слушая ничьих возражений, назвал в честь ее матери. А что, буду теперь жить в окружении двойной красоты, двух прекрасных ангелов. Это вам, Беатриса императрица и принцесса Беатриса, я посвящаю сегодняшнюю победу.

Что теперь? Вы говорите, Милан? Нет уж, войско устало и может взбунтоваться, кроме того, я же сам назначил церковный суд в Павии. Так что жди меня, Милан, миляга, по крайней мере до весны 1161 года. Жди, и я приду.

Часть войска я распустил; Виттельбах-старший во главе обоза, доверху нагруженного добром из разоренной Кремы, отбыл восвояси, домой. Провожал его сынок Отто, который был до неприличия счастлив долгожданной разлуке с папочкой, и вовсе не потому, что ему надоело воевать бок о бок с собственным родителем, это бы как раз можно пережить, при наличии хорошо вооруженного войска под рукою!.. Надоело терпеть унижения, учиться уму-разуму из-под палки… Добро бы просто ругался и нравоучения читал — так нет же! Всё дубиною норовил огладить поверх ругательств!.. А ведь слуги рядом, подчиненные, придворные…

Наконец уехал Генрих Лев и увел с собой уйму ушлого и бойкого народа: повоевали, поскучали — пусть теперь дальше идут, проматывают честно награбленное в кабаках да с веселыми девками…

В общем, чтобы не перечислять дольше, скажу, со мной остались мой знаменосец Отто, кузен Фридрих, брат Конрад, ну и, разумеется, Эберхард и Райнальд со своим ученым заместителем Кристианом. Нешто я без них справлюсь? А ведь все к тому идет, что решение, кому сидеть на престоле Святого Петра, на меня свалят. Ой, не хочется! Вот Генрих III[112] в аналогичной ситуации турнул обоих и назначил своего человека. Зато Лотарь отказался решать такие вопросы, ибо не его это императорское дело — попов судить. Как церковь святая решит, так и будет. Тоже грамотный ход.

Что же делать? Тем более после всего того, что мне честный Отто рассказал, как эти двое рвали друг у друга мантию, бр-р. Вот Райнальд Дассель уговаривает волевым решением назначить Виктора, мол, он нам предан. Да только… после всего всплывшего в этом деле? Могу ли я — милостью Божьей император, опереться на такое дерьмо, как этот самый Виктор — Оттавиано? Не по совести это, да и противно. С другой стороны, прими я Александра — Роланда, так он же, не успеет петух прокричать трех раз, от меня отступится да еще и анафеме предаст. А потом, поди, станет смеяться над дураком-императором, который своими руками себе на шею эдакую гадюку посадил. В общем, выбери из двух кусков говна лучшее.

Опять же, христианский мир — это не только Империя, кроме нас, чай, Франция, Англия, Зальцбургское архиепископство, Венгрия, Чехия, Дания, Польша, много всего есть. Они тоже решать должны, иначе неправильно это, и после смогут сказать, а нас, мол, не спросили. А мы против.