Баллантайн - Уилбур Смит

представляла смертельную опасность. Она была всего лишь пешкой, курьером, ее жизнь ничего не стоила — вопрос в том, что именно она перевозит. Тунгата тайком изучал женщину, пытаясь определить, выполняет ли она задание или нет. Внезапно он обратил внимание на привязанного на спине младенца — и похолодел от ужаса: курьер явно что-то везла с собой. И если ее схватят, го Тунгата почти наверняка тоже попадется.

Вместе с другими пассажирами мужского пола Тунгата стоял в очереди, ожидая обыска. С другой стороны автобуса женщины-полицейские тщательно обыскивали пассажирок. Девушка стояла пятой в очереди, потряхивая спящего на спине ребенка. Его головка безвольно моталась из стороны в сторону.

Тунгата больше не мог ждать.

Он протолкался в передние ряды очереди и тихонько заговорил с черным сержантом, который руководил обыском. Тунгата намеренно показал пальцем на стоявшую в ряду женщин девушку-курьера. Увидев указывающий на нее палец, она посмотрела вокруг и бросилась бежать.

— Держите девку! — рявкнул сержант.

Бегущая девушка отвязала кусок ткани, в котором несла ребенка, и черное тельце упало на землю. Освободившись от груза, курьер попыталась скрыться в густых зарослях колючих кустов вдоль обочины. Однако КПП для того и предназначался, чтобы не допустить подобных побегов: из укрытия в кустах поднялись двое полицейских. Девушка метнулась обратно, но было уже поздно — удар прикладом заставил ее растянуться на траве. Курьера притащили к автобусу, хотя она брыкалась, плевалась и рычала, как дикая кошка. Поравнявшись с Тунгатой, она завопила:

— Предатель! Мы тебя с потрохами сожрем! Шакал, чтоб ты сдох!

Тунгата смотрел на нее безразличным взглядом.

Один из констеблей поднял голого ребенка, брошенного девушкой, и вскрикнул от неожиданности.

— Он холодный! — Полицейский осторожно перевернул тельце, и крохотные ручки безжизненно повисли. — Малыш мертв!.. — ошеломленно сказал он и осекся. — Смотрите! Ничего себе!

Ребенка выпотрошили, как рыбу: от паха до самого горла тянулся разрез, стянутый грубыми стежками шпагата. Белый полицейский в чине капитана, скривившись от отвращения, перерезал стежки — детское тельце было набито коричневыми колбасками пластиковой взрывчатки.

— Все ясно. — Капитан поднялся. — Задержать всех. Каждого тщательно проверить.

Капитан подошел к Тунгате и похлопал его по плечу:

— Молодец! Награду получишь в главном полицейском участке. Пять тысяч долларов — очень неплохая сумма! Просто покажи им записку. — Он написал что-то в блокноте и, вырвав листок, отдал его Тунгате. — Это мое имя и звание, я засвидетельствую твое заявление. Через несколько минут один из наших «лендроверов» отправляется в Булавайо — я скажу, чтобы тебя подбросили в город.

У ворот больницы миссии Ками охранники, как и положено, обыскали Тунгату, по-прежнему одетого в рваную грязную одежду рабочего, и он покорно подчинился.

— На что жалуешься? — спросил охранник, рассматривая поддельные документы на увольнение из шахты.

— У меня в животе змея, — ответил Тунгата, стискивая живот руками. «Змея в животе» могла означать все, что угодно: от колик до язвы.

Охранник засмеялся:

— Ничего, доктор вырежет из твоего живота гадюку! Иди в амбулаторное отделение, — показал он на боковой вход.

Тунгата неуклюжей походкой побрел по дорожке.

Медсестра-матабеле в амбулаторном отделении узнала Тунгату, но удивление во взгляде мгновенно сменилось полным безразличием. Выписав новому пациенту карточку, она махнула в сторону скамеек, на которых не было ни единого свободного места. Через пару минут медсестра встала из-за стола и скрылась за дверью с надписью «Дежурный врач». Выйдя оттуда, она показала на Тунгату:

— Ты следующий!

Он шаркающей походкой прошел по коридору к кабинету дежурного врача. Едва Тунгата закрыл за собой дверь, как Лейла Сент-Джон бросилась ему на шею.

— Товарищ комиссар! Я так волновалась! — радостно прошептала она, целуя его в обе щеки, и отступила назад: Тунгата мгновенно изменился, сбросив маску туповатого крестьянина и превратившись в смертельно опасного воина с непроницаемым лицом.

— Вы приготовили для меня одежду?

Тунгата быстро переоделся за ширмой и вышел, застегивая белый халат, к нагрудному карману которого была приколота пластиковая карточка с надписью «Доктор Г. Дж. Кумало» — в таком виде он не вызовет лишних подозрений.

— Расскажите, как обстоят дела, — сказал Тунгата, усаживаясь за стол напротив Лейлы Сент-Джон.

— Умлимо находится в нашей гериатрической палате с тех пор, как ее привезли к нам из заповедника Матопо около шести месяцев назад.

— В каком она состоянии?

— Она очень старая — я бы даже сказала, древняя старушка. Умлимо утверждает, что ей сто двадцать лет, и я не вижу оснований в этом сомневаться. Она была уже взрослой, когда банда мародеров Сесила Родса вторглась в Булавайо и, преследуя короля Лобенгулу, довела его до гибели.

— Каково состояние ее здоровья?

— Умлимо доставили к нам в сильно истощенном виде, но после курса внутривенного питания она окрепла, хотя ходить не может, а также страдает недержанием мочи и кала. Она альбинос и подвержена какой-то аллергии, однако мне удалось найти антигистаминную мазь, которая значительно облегчила страдания больной. Слух и зрение ослабели, но сердце и другие жизненно важные органы прекрасно работают для столь пожилого человека. Более того, Умлимо в полном рассудке и все понимает.

— Она сможет перенести поездку? — настаивал Тунгата.

— Ей не терпится совершить путешествие. Согласно ее собственному предсказанию, она должна пересечь великую воду, прежде чем копья народа нанесут врагам поражение.

Тунгата нетерпеливо отмахнулся. Лейла истолковала его жест по-своему.

— Вы не верите ни в Умлимо, ни в ее предсказания, не так ли, товарищ Тунгата?

— А вы, доктор? Вы сами-то в это верите?

— Есть области, куда еще не проникла наука. Умлимо — необычайная женщина. Не могу сказать, что верю всему, что о ней говорят, и все же я чувствую в ней некую силу.

— По нашим расчетам, Умлимо будет чрезвычайно полезна в качестве орудия пропаганды.