Война Волка - Бернард Корнуэлл

— Сигтрюгр, Не поедет.

— Но если поедет, господин, ты поговоришь с Винфлед? — Она заколебалась. — Прошу, господин, ради меня.

— Да. — проворчал я. — хорошо. Но все равно через два дня я уеду в Эофервик.

— Почему?

— Да потому, что Сигтрюгр Эдуарду не подчинится.

А в сумерках в зал явился посланник из Честера, от Этельстана.

Послание лишь подтверждало присутствие Этельстана на витане в Тамворсиге в нем также говорилось, что, милостью Божией, король Сигтрюгр Нортумбрийский принял приглашение короля Эдуарда, Священники, монахи, монахини и миряне Меймкестера должны молиться за успех переговоров на витане. Выходит, Сигтрюгр готов унижаться, а мне придется поговорить с Белкой.

Есть два способа повешения, быстрый и медленный, Первый дает милосердную смерть, второй заставляет плясать в агонии.

Наутро после прибытия Осферт устроил суд в главном доме Меймкестера, убогом и мрачном строении из дуба и камыша, стоящем на римском каменном основании. Заключенных было немного, большинство обвинялось в воровстве, осужденных приговорили к порке на площади между главным домом и новой церковью, Отец Ода обещал молиться за каждого, хотя много ли от этого толку, когда плетка рвет плоть с костей.

Последними заключенными были похитители скота, шестеро, включая Хергильда, который оказался крепким и краснолицым, средних лет. Их обвинили в воровстве и насилии, спросили, отрицают ли они обвинения, Ответил только один — плюнул на пол. Отец Ода служил переводчиком, и когда Осферт объявил всех виновными, священник предложил им возможность креститься. Они не поняли предложения.

— Вы омоетесь. — сказал священник-датчанин. — и предстанете перед судом Всемогущего Господа.

— Ты говоришь о Торе? — задал вопрос Хергильд.

Другой захотел узнать, означает ли суд христианского бога, что их оставят в живых.

— Разумеется, нет. — ответил священник. — сперва вы должны умереть.

— И ты хочешь омыть нас?

— В реке. — ответил священник.

Я настоял, чтобы Белка Винфлед присутствовала на суде, все две-три минуты. Она дрожала, Я сел рядом с ней.

— Они все тебя насиловали?

— Все, кроме одного, господин. — дрожащим пальцем она указала на самого молодого из шестерых. На вид я дал бы ему лет шестнадцать-семнадцать, широкоплечий юнец с соломенными волосами и, как и Винфлед, готовый расплакаться.

— Он не прикасался к тебе?

— Он был ко мне добр.

— Пытался остановить насильников?

Она покачала головой.

— Нет, но потом он дал мне плащ, сказал, что ему очень жаль, и принес попить.

Осферт терял терпение.

— Хотят ли они перейти в нашу веру? — потребовал он ответа у священника.

— Не хотят, господин. — сурово объявил Ода.

— Тогда увести их. Повесить.

Я встал.

— Господин! — странно так называть Осферта, хоть он и сын короля, однако, как командир гарнизона, он заслуживал этого титула. — Я хочу попросить тебя об одолжении.

Осферт тоже поднялся, но теперь замер, положив руку на подлокотник кресла.

— Лорд Утред? — в голосе слышалось подозрение.

— Эти люди пришли из Нортумбрии, И я прошу, чтобы казнили их нортумбрийцы.

— Почему?

— Моим людям нужно практиковаться.

Полная ложь.

— В чем? — спросил Осферт.

— Именно в том, что ты повелел. — сказал я. — в повешении. — Я видел, что он колеблется. — Можешь послать людей удостовериться, что мы всех повесили. — Я понимал, он опасается, что я отпущу пленных. — Кроме того. — добавил я. — их преступление совершено против жительницы Нортумбрии. — я положил руку на тощие плечи Белки, Насколько мне было известно, она мерсийка, но сомневаюсь, что Осферт знал, откуда она, и что его это интересует. — Поэтому. — заключил я. — единственно правильным будет позволить нортумбрийцам покарать нортумбрийцев за преступление, совершенное в Нортумбрии.

— Это Мерсия. — сухо ответил он. — их должно покарать мерсийское правосудие.

— Веревка будет мерсийской. — пообещал я. — а я прошу лишь одолжения завязать ее вокруг их шей.

Я подчеркнул слово «прошу». Возможно, Осферт меня и не одобрял, но хорошо помнил, как я возился с ним и защищал, когда он был моложе. Он помедлил, а потом кивнул.

— Повесь их к полудню, лорд Утред. — ответил он и в сопровождении двух священников, служивших его писарями, зашагал прочь, остановился у двери и приказал отцу Оде:

— Отче! Ступай с лордом Утредом, Принеси мне весть об их смерти.

— Слушаюсь, господин. — поклонился Ода.

— Ты тоже идешь со мной, девчонка. — сказал я Винфлед.

— Но, господин. — возразила она.

— Ты идешь!

Беттик, управляющий, отыскал для меня полдюжины веревок из плетеной кожи, мы позаимствовали дюжину лошадей и повезли приговоренных на смерть. Руки у всех шестерых уже были связаны, нам оставалось вывести их из южных ворот и перейти Мэдлак через мелкий брод. На дальнем берегу стояло несколько домишек, сарай и загон для скота, а за ними — дубовая роща, Я усадил Винфлед на смирную лошадь, которую девчонка все равно боялась, и повел в поводу.

— Существует два способа повешения. — сказал я Винфлед. — Быстрый и медленный.

Она смотрела на меня, широко распахнув глаза, слишком напуганная, чтобы говорить.

— Быстрый способ милостив. — продолжал я. — И они умрут, не успев ничего сообразить. — Она обеими руками вцепилась в луку седла. — Ты когда-нибудь скакала на лошади?

— Только когда ехала вместе с тобой. — она ответила так испуганно, что я едва расслышал.

— Эта тебя не сбросит. — продолжил я. — Расслабься, опусти ноги. Так вот, как я говорил, есть способ быстрый и есть медленный. Чтобы убить человека быстро, надо найти длинную ветку на высоте примерно в два копья над землей. Ты меня слушаешь?

— Да, господин.

— Ветка должна быть длинной, потому что ее конец придется опустить вниз. Накидываешь на конец веревку и тянешь вниз, пока не опустится на одно копье над землей. Ну-ка, что я сейчас сказал?

— Тянуть ветку вниз, пока не опустится на одно копье над землей, господин.

— Молодец, А как только ветка опустится, удерживаешь ее, потом привязываешь к ней другую веревку, и конец этой новой веревки обматываешь вокруг шеи пленного. Лучше всего выйдет, если узел окажется под его ухом. Понимаешь, о чем я?

— Да, господин.

Она попыталась опустить ноги вниз, чтобы дотянуться до стремян. Отец Ода, скакавший за нами, приблизился, чтобы слышать разговор.