Пангапу, или Статуэтка богини Кали - Константин Стогний

– Она – избранная! – хрипло вскричал старик, сверкнув глазами. – Так сказали духи!

Эти слова слегка охладили пыл Матаджи. Он ничего не имел против духов. И спокойно сел между воинами.

– Пиакор пришла спасать белого и его друга с Побережья. Значит, так надо, – сказал Хоро. – А Вик – большой белый, брат Маклая…

– А что сказали духи о белом? – вдруг опять подскочил Матаджи, пристально глядя на шамана. – Что?

Сторонники Матаджи опять загудели – их было немало, и шаман, оценив поддержку Матаджи взглядом, немного подумав, изрек:

– О белом… духи джунглей не сказали ничего.

– Вы слышали? – торжествующе прокричал Матаджи. – О нем даже духи ничего не знают! Сам Дух реки велит нам убить его!

Хоро был озадачен. С одной стороны, Матаджи был прав: этого белого никто никогда раньше не видел и не знал. С другой стороны, избранница – Пиакор. Боязнь разгневать духов и накликать беду на все племя необдуманным решением не покидала старика. А люди говорили все громче и громче. Сторонники Матаджи уже начинали ругаться с приближенными Хоро. Нужно было принимать решение.

– Хорошо! – старик встал и поднял две руки вверх.

При этих словах все триста мужчин племени напряглись в ожидании, что скажет мудрейший. В их глазах не было ни малейшей злобы или вражды. Хоро действительно был любим и уважаем, и его слово в племени было последним.

– Хоро скажет, чего он хочет! – старик сделал многозначительную паузу. – Судьбу белого человека решат джунгли! Принесите двух богомолов!

По древнему, почти забытому, обычаю племени хули спорный вопрос решала битва богомолов. Это поединок не на жизнь, а на смерть, где побежденный становился добычей победителя. За сражением напряженно и азартно следило все племя. Исход схватки двух насекомых-хищников не оспаривался, это считалось решением джунглей – полным и безоговорочным.

Два богомола на плотном грунте посреди поляны больше напоминали сказочных чудовищ из американских триллеров – два зеленых рыцаря, закованных в тяжелые латы. Они нехотя посмотрели друг на друга, не желая вступать в борьбу, и пошли по периметру своей арены, огороженной забором из плоских камешков, умело сооруженным руками хули. Насекомые не спешили вступать в бой, и папуасы поддразнивали их тонкими веточками, цепляя за задние лапки. Крики болельщиков достигли апогея, и где-то в джунглях, за деревьями могло показаться, что совсем рядом идет футбольный матч на первенство микрорайона.

И вот наконец началось. Раззадоренные тычками со стороны, насекомые обратили внимание друг на друга и кинулись в бой. Одному богомолу было присвоено имя «белый», другому – «смерть». Так джунгли решали судьбу украинского журналиста. И решили… не в его пользу!.. Не прошло и пяти минут, как вынужденный «тезка» Виктора с оторванной лапой ковылял куда-то в сторону каменной ограды импровизированного ринга под радостные крики и улюлюканье сторонников Матаджи. Все было кончено. Богомол-победитель накинулся на соперника и довершил свое дело. Довольный Матаджи торжествующе глянул на Хоро, и тому ничего не оставалось, как объявить победу «смерти». Старик был очень расстроен, но законы предков незыблемы.

Где-то вдалеке раздался крик птицы. Точно таким же криком Матаджи оповестил племя о своем приходе, когда вел в него Виктора и Явара. Матаджи издал ответный клич и победоносно посмотрел на воинов племени…

С горы над стойбищем хули было отлично видно охотников, возвращающихся с охоты. Впереди буквально бежал с тяжелой ношей на плечах большой белый человек, за ним следовала Пиакор. Она размахивала руками, что-то кричала и пыталась его ударить…

– …Ты глумиться надо мною вздумал? – сердитая Пиакор бежала за Виктором. Лавров по-мальчишески бодро убегал от девушки с тяжеленным казуаром на плечах.

– Есть два типа людей: одни катят этот мир, а другие бегут рядом и кричат: «Ой-ой, куда катится мир?!» – хмыхнул журналист.

– Я волнуюсь! Думала, ему действительно плохо, а он спектакль мне устроил! Чуть с обрыва не упал! – Пиакор догнала Виктора и замахнулась, но он опять ускользнул от нее и, смеясь еще громче, побежал быстрее.

– Только не надо говорить, что у меня нет чувств. Голод, например, я чувствую прекрасно.

Сзади шли Эмбума и Зупп. Они не понимали, о чем говорят Пиакор и Лавров, но догадывались, что Виктор дурачится, и улыбались.

Виктор картинно упал, приняв неестественную позу, как в кино.

– Пощади!

– Не будет тебе пощады!.. – Пиакор остановилась над ним, уже подыгрывая мужчине, впавшему в детство.

Вдруг ее лицо преобразилось. Лукавая искорка в глазах сменилась вопросительным взглядом. Девушка напряглась.

– Вик… я чувствую беду… – девушка села рядом с Лавровым.

– Что случилось, Пи? – Виктор отреагировал на перемену настроения Пиакор абсолютно серьезно: как показали последние события, предпоследние были лучше.

– Подожди, Вик, не перебивай. У меня мороз по коже. Так всегда бывает, когда что-то должно случиться. Я знаю.

– Так ты у нас прорицательница?

– Называй меня как хочешь… Давай не пойдем к хули, – девушка посмотрела в глаза Виктору.

– Каждому мужику хорошо известно, что единственный плод, созревающий мгновенно, – это плод женского воображения, – сыронизировал Виктор. – Пи, ну давай я хоть этого казуара занесу, а потом пойдем куда ты захочешь. Хорошо?

– Ты опять меня не понял, – обиделась Пиакор. – Поступай как знаешь!

– Ты на снимках как-то лучше получаешься, чем в жизни. Может, потому что ты на фото молчишь?

Пиакор отстала от Виктора и от папуасов, которые шли за ним. Она действительно была обижена. «Мужчины не боги, им не нужны наши души, – подумалось девушке. – Некоторым природа дала все, но они ничего так и не взяли!»

– …Это они! – Матаджи показал пальцем сторону идущего далеко внизу Виктора. – Это он! Хоро!

Туземец повернулся к вождю, но тот отвернулся от него и сердито пошел в гору. Матаджи не сводил взгляд с шамана, который молча уставился в одну точку, как бы медитируя. Все племя ждало команды Хоро для нападения на большого белого, но старик не пожелал командовать. Он медленно сел на камень, подобрал ноги к груди и, облокотившись на них руками, печально посмотрел в сторону приближавшихся Виктора, Пиакор, Эбуму и Зуппа.

Вдруг шаман подошел к старому вождю и положил руку ему на плечо. Тот обиженно отмахнулся. Матаджи, не выдержав, выкрикнул:

– Что же ты ждешь, Земит? Джунгли сказали, что белый должен умереть. Убей его!

Шаман посмотрел на идущего Лаврова и поднял свою ракушку, висящую на шее, как поднял ее когда-то для уничтожения группы Ричарда Уэзли. Он еще раз взглянул на Хоро. Старик смотрел вдаль и никак не реагировал.