Властелин Севера. Песнь меча - Бернард Корнуэлл

– Тогда давай скажем капитану, что отныне здесь больше не будет никакой торговли, – проговорил Гутред. – Во всяком случае, торговли рабами.

Мы с ним поскакали на восток. С нами отправилась дюжина людей, в том числе Ульф и Ивар с сыном. Позади тащился Дженберт, который все время убеждал Гутреда начать отстраивать монастырь.

– Мы должны сначала закончить церковь Святого Кутберта, – ответил ему король.

– Но здешнее здание можно восстановить, – настаивал монах, – и это священное место. Сам Беда Достопочтенный жил здесь.

– Со временем монастырь будет отстроен, – пообещал Гутред.

Потом он остановил свою лошадь у каменного креста, который был сброшен с постамента и лежал, наполовину похороненный в земле, поросший травой и сорняками. То был прекрасный образец резьбы по камню – в узоре переплелись изображения зверей, растений и святых.

– И этот крест тоже будет снова стоять, – сказал Гутред, после чего кинул взгляд за излучину широкой реки. – Славное место.

– Да, – согласился я.

– Если монахи вернутся, мы сможем снова сделать его процветающим: рыба, соль, зерно, скот. Как Альфред получает деньги?

– С помощью налогов, – ответил я.

– Он облагает налогами и Церковь?

– Да, хотя Альфреду подобное и не по душе. Но он делает это, потому что жизнь сурова. В конце концов, церковники должны платить, чтобы их защищали.

– Альфред чеканит собственные деньги?

– Да, мой господин.

– До чего же все-таки непросто быть королем, – засмеялся Гутред. – Может, мне стоит как-нибудь навестить Альфреда? Попросить у него совета?

– Ему бы это понравилось, – ответил я.

– Думаешь, он радушно примет меня? – осторожно поинтересовался Гутред.

– Да.

– Несмотря на то, что я датчанин?

– Благодаря тому, что ты христианин, – пояснил я.

Король обдумал мои слова, а потом поехал туда, где тропа петляла через топь и пересекала маленький мелкий ручей, – там два простолюдина ставили ловушки на угрей. Они опустились на колени, когда мы проезжали мимо, и Гутред приветствовал их улыбкой. Ни один из них не увидел этой улыбки, потому что оба низко склонили головы.

Четыре человека вброд сошли с корабля на берег. Ни один из них не носил оружия, и я предположил, что они хотят просто поприветствовать нас и сообщить, что пришли с миром.

– Скажи, – внезапно заговорил Гутред, – Альфред особенный, потому что он христианин?

– Да, – ответил я.

– Чем именно он отличается от других?

– Он полон решимости быть хорошим человеком, мой господин.

– A наша религия, – сказал Гутред, на мгновение забыв, что он и сам принял христианство, – совсем не такая, да?

– Разве?

– Один и Тор хотят, чтобы мы были храбрыми, хотят, чтобы мы уважали их, но они вовсе не требуют от нас быть хорошими.

– Не требуют, – согласился я.

– Поэтому христиане отличаются от нас, – настаивал король.

Гутред придержал лошадь в том месте, где на низком холмике из песка и гальки тропа заканчивалась.

Те четверо, что сошли с корабля, ждали в сотне шагов отсюда, на дальнем конце берега.

– Отдай мне свой меч, – внезапно произнес Гутред.

– Зачем?

Он терпеливо улыбнулся.

– Эти моряки не вооружены, Утред, а я хочу, чтобы ты пошел и поговорил с ними, поэтому дай мне меч.

При мне был только Вздох Змея.

– Я терпеть не могу оставаться без оружия, мой господин, – мягко запротестовал я.

– Это правило вежливости, Утред, – настаивал Гутред.

Он протянул руку.

Я не шевельнулся. Что-то я никогда не слышал о таком кодексе вежливости, согласно которому полагалось бы отдавать господину свой меч, отправляясь поговорить с обычными мореходами. Я уставился на Гутреда и услышал, как за моей спиной шипят, покидая ножны, клинки.

– Отдай мне меч, – сказал Гутред, – а потом ступай к тем людям. Я подержу твою лошадь.

Помню, как я оглянулся и увидел болото позади и единственный холмик впереди – и подумал, что мне нужно всего лишь пришпорить коня, и я смогу галопом умчаться прочь. Но Гутред протянул руку и схватил поводья моего скакуна.

– Поприветствуй же этих людей от моего имени, – натянуто проговорил он.

Я все еще мог бы ускакать, вырвав поводья из его руки, но тут Ивар и его сын подались ко мне. Оба были с мечами наголо, и скакун Ивара преградил путь Витнеру, который недовольно огрызнулся.

Я успокоил своего коня.

– Что происходит, мой господин? – спросил я Гутреда.

Он молчал одно биение сердца. A потом, отведя глаза, с трудом выдавил из себя ответ:

– Ты как-то сказал мне, что Альфред сделал бы все необходимое, чтобы сохранить свое королевство. Именно это я сейчас и делаю.

– И что же именно ты делаешь?

У него хватило совести выглядеть пристыженным.

– Эльфрик Беббанбургский ведет сюда войска, чтобы помочь мне взять Дунхолм, – сказал он.

Я молча смотрел на него.

– Он идет сюда, – продолжал Гутред, – чтобы принести мне клятву верности.

– Я уже дал тебе такую клятву, – горько проговорил я.

– И я пообещал освободить тебя от нее, – сказал Гутред. – Сейчас как раз настало время.

– Ты собираешься отдать меня моему дяде?

Он покачал головой:

– Сначала Эльфрик Беббанбургский просил у меня в обмен на помощь твою жизнь, но я отказался. Тебя просто увезут подальше, Утред. Вот и все. Ты должен быть далеко отсюда. A в обмен на твою ссылку я получаю союзника, у которого много воинов. Ты был прав. Мне нужны воины. Эльфрик Беббанбургский сможет дать мне их.

– С какой стати я должен отправляться в ссылку безоружным? – возмутился я, тронув рукоять Вздоха Змея.

– Отдай мне меч, – сказал Гутред.

За моей спиной стояли два человека Ивара, оба с мечами наголо.

– С какой стати я должен отправляться туда безоружным? – повторил я.

Гутред взглянул на корабль, потом снова на меня. И все-таки заставил себя сказать:

– Ты пойдешь без оружия потому, что должен стать тем, кем прежде был я. Такова цена Дунхолма.

Одно биение сердца я не мог дышать и говорить, не в силах поверить тому, что Гутред имеет в виду именно то, о чем я подумал.

– Неужели ты продаешь меня в рабство? – наконец спросил я.

– Наоборот. Я заплатил за то, чтобы тебя забрали в рабство. Итак, ступай с Богом, Утред.