Ассирийцы. Покорители народов - Йорген Лессеэ

(XIX. – Пер.) веке, и в настоящее время хранятся в Британском музее. Кроме того, в ходе археологических исследований, проводившихся на протяжении последнего десятилетия в Нимруде, ассирийском городе Калху, были обнаружены несколько писем, датируемых позднеассирийским периодом. Около 40 из них опубликованы. Благодаря работе немецких археологов в Ашшуре, проводившейся с 1903 по 1914 г., в научный оборот было введено большое количество письменных источников, в основном анналов. Кроме того, исследователи обнаружили ряд административных и юридических документов, а также подборку литературных текстов, хранившуюся в городской библиотеке. Однако к среднеассирийскому периоду относятся лишь около 100 писем. Следовательно, изучение истории Ассирии конца 2-го – начала 1-го тыс. до н. э. в первую очередь должно основываться на официальных царских надписях, содержащиеся в которых сведения, однако, могут быть проверены с помощью данных, полученных в ходе филологических и археологических исследований, проводимых как на территории Ассирии, так и за ее пределами.

Принимая в качестве основных источников царские надписи, мы можем сформировать представление об Ассирии как о державе, находящейся на пути к мировому господству или, по крайней мере, контролю над всей известной в те времена ойкуменой. Движущей силой экспансии стало стремление бога Ашшура главенствовать над остальными божествами; средством – военная организация, обладающая дотоле неизвестной мощью. Ассирийские войска несли к самым отдаленным границам мира того времени оружие бога Ашшура. Ассирийцы бились в его войнах. Именно Ашшуру отчитывались по завершении кампаний. На ассирийских рельефах того времени изображены сцены битв, в которых царя сопровождает бог, парящий над ним в своем крылатом солнечном диске. Когда Ашшур поднимает свой лук, стрела царя, готовая к выстрелу, лежит на тетиве. Если лук царя не стреляет, лук Ашшура также бездействует.

Поведение ассирийской армии изображено на рельефах со смаком, превращаясь в образец жестокости, не имеющей аналогов в мировой истории, а сами ассирийские цари предстают перед нами в образе бессердечных восточных тиранов. Тем не менее области, находившиеся под властью Ассирии, никогда – ни прежде, ни после этого – не управлялись лучше, чем в те времена. Не заявляя, будто ассирийские солдаты страдали излишним гуманизмом, мы можем рискнуть, предположив, что они не были более бесчеловечны, чем другие жившие тогда воины. Конечно, наше представление о том, каким образом действовала ассирийская военная машина, во многом сформировалось под впечатлением от сказанного об этих воинственных людях в Ветхом Завете. Сообщения и рельефы, принадлежащие самим ассирийцам, – приведенные в анналах сухие рассказы о павших врагах, изображения захваченных противников, свежуемых заживо или сажаемых на кол, – также, вероятно, следует интерпретировать с осторожностью или воспринимать с рядом оговорок. Эти источники, несомненно, необъективны, так как представляют собой отчеты богу Ашшуру. Автор анналов – царь, которому помогали его историографы, – и художник, вырезавший рельефы с изображением сцен битв, всеми силами стремились прославить могущество бога. Разбивая противника, правитель являлся воплощением главного государственного божества, и только о таких победах можно было сообщать.

С нашим представлением об институте ассирийской царской власти вполне согласуется письмо, отправленное неким земледельцем своему повелителю:

«Царю, моему господину, [от] твоего слуги Мардукшумусура. Да будет все хорошо у царя, моего владыки. Пусть боги Набу и Мардук будут милостивы к царю, моему господину.

Отец царя, моего господина, даровал мне поле в стране Халаххи, поле, которое приносит 10 хомер зерна. На протяжении 14 лет возделывал я это поле, и никто не оспаривал моих прав. Теперь правитель области прибыл в страну Бархальзи. Он досаждал земледельцу, разграбил его дом и отобрал у него поле. Царь, мой повелитель, знает, что я бедный человек, что я несу вахту от имени царя и что я не небрежен в отношении [интересов] дворца. Теперь, когда царь видит, что у меня силой отобрали поле, пусть царь восстановит мои права. Не дай мне умереть от голода».

Среднеассирийский период, начавшийся примерно с падения Митанни, заканчивается около 950 г. до н. э. На протяжении этого времени в стране царствовали такие выдающиеся правители, как Ададнирари I (около 1297–1266 до н. э.), Салманасар I (1265–1235 до н. э.), Тукульти-Нинурта I (1235–1198 до н. э.) и Тиглатпаласар I (около 1116–1078 до н. э.). Первой задачей этих царей было обезопасить северные и северо-восточные границы Ассирии от обитавших в горах племен, среди которых часто продолжали фигурировать турукку. После этого они обратили свое внимание на запад, где в ходе постоянных войн с правителями Ханигалбата, государства-преемника Митанни, границы Ассирии все больше отдалялись от центра страны, а под ее властью оказывались все новые области. Вдоль Евфрата жили племена арамеев. Именно в тот период появились первые упоминания об этом семитском народе, который в 1-м тыс. до н. э. стал играть важную роль в истории Месопотамии. Горное царство Урарту, где прочно обосновались хурриты, впервые упоминается в текстах, авторство которых приписывалось Салманасару I.

Лишь в отношении Вавилона эти ассирийские правители, как и их преемники, жившие в более поздние времена, проводили политику мира и выжидания, периодически нарушавшуюся вооруженными нападениями на южного соседа. Даже когда у ассирийских царей появлялась возможность подчинить Вавилон и посадить в нем своего наместника, ее крайне редко использовали. Цари Ашшура ограничивались сменой вавилонского правителя, которого они считали опасным противником, на другого вавилонянина, более дружелюбно настроенного по отношению к Ассирии и ее интересам. Особое внимание уделялось национальной гордости вавилонян. Причину этого следует искать в том, что ассирийцы признавали, что их культура сформировалась во многом на основе той, что процветала в Южной Месопотамии. У вавилонян и ассирийцев было больше общего, чем различий. В прошлом Ашшур находился под прямым влиянием южных городов. В ассирийском пантеоне вавилонские и шумерские божества занимали то же положение, что и местные боги. Бог Ашшур считался воплощением бога Энлиля. Таким образом, разрушение храмов Вавилона и неуважение его культуры и религиозных институтов считались святотатством, на которое пошли лишь немногие ассирийские правители.

Вполне возможно, что именно нерешительность ассирийской политики в отношении Вавилона стала причиной непродолжительного возрождения, которое следует датировать примерно 1120 г. до н. э., когда вавилонские войска одержали победу в Эламе. Однако Ассирия очень быстро перехватила инициативу. Тиглатпаласар I стал первым ассирийским царем, который привел свою армию к Средиземному морю. В период правления его преемников, троих его сыновей, каждый из которых сменял своего предшественника после его непродолжительного правления, все эти достижения были утрачены, и среднеассирийский период стал постепенно подходить к концу. В те времена, когда ни Вавилон, ни Ассирия не могли вмешиваться в события, происходившие за пределами их собственных территорий, арамеи, жившие в небольших государствах в Сирии, расположенных вдоль Евфрата, стали объединять свои силы. Южнее, на побережье Средиземного моря, Иудея