Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

– Боже мой! – воскликнул граф, узнав его историю. – Неужели ты с тех пор еще не собрал свой выкуп?

– Собрать-то собрал, милорд, – признал Робби, – но потерял.

– Потерял?

Робби молчал, опустив глаза, и Томас ответил за него одним коротким словом:

– Кости.

Граф брезгливо поморщился, а потом снова обратился к сэру Гийому:

– Я наслышан о тебе, – (в его устах это была высокая похвала), – и знаю, что ты вполне можешь повести ратников. Но кому ты служишь?

– Никому, милорд.

– Тогда ты не можешь командовать моими ратниками, – с нажимом произнес граф и выжидающе умолк.

Сэр Гийом помедлил. Он был гордым человеком, опытным воином и славу стяжал, сражаясь против англичан. Теперь же, без земли и без сеньора, был немногим лучше, чем любой бродяга.

Помолчав, сэр Гийом подошел к графу, преклонил колени и протянул к нему сложенные как для молитвы ладони.

Взяв его руки в свои, граф спросил:

– Обещаешь ли ты быть мне вассалом и не служить никому, кроме меня?

– Обещаю, – твердо ответил сэр Гийом.

Граф поднял его, и они обнялись и поцеловались в уста.

– Для меня большая честь иметь такого вассала, – промолвил граф, похлопав сэра Гийома по плечу, после чего снова обратился к Томасу: – Итак, ты можешь нанять достаточно большой отряд. Тебе потребуется, думаю, человек пятьдесят. Наполовину из лучников.

– В такой дальний поход – пятьдесят? – удивился Томас. – Милорд, они и месяца не продержатся.

– Ничего, продержатся, – возразил граф и объяснил, почему так удивился, услышав, что Астарак находится в земле Бера. – В прежние годы, когда ты еще сосал мамкину сиську, нашей семье принадлежали земли в Гаскони. Сейчас мы их потеряли, но от прав своих не отказывались, и, стало быть, мне по закону должны принадлежать три или четыре тамошние крепостцы.

Джон Бэкингем, снова углубившийся в чтение заметок отца Ральфа, скептически приподнял одну бровь, как бы выражая свое отношение к столь неосновательным притязаниям.

– Отправляйся туда, займи моим именем один из этих замков, устраивай вылазки, и, когда у тебя заведутся деньжата, появится много охотников присоединиться к твоему отряду.

– Но и противников соберется немало, – спокойно заметил Томас.

– А среди них наверняка и Ги Вексий, – подхватил граф, – а тебе только того и надо. Удача сама идет тебе навстречу. Не упускай ее, Томас, и отправляйся поскорее, пока не подписано перемирие.

На мгновение Томас заколебался. То, что предлагал граф, граничило с безумием. Ему предстояло вторгнуться с небольшим отрядом вглубь вражеской территории, захватить там крепость, удерживать ее, поймать, если повезет, кузена, найти Астарак, обыскать его, проследить пути Грааля. Только сумасшедший возьмется за такую задачу, но иначе остается только киснуть вместе с другими оказавшимися не у дел лучниками.

– Я согласен, милорд, – сказал Томас.

– Вот и хорошо. А теперь ступайте-ка все отсюда!

Граф проводил Томаса до двери, но, как только Робби и сэр Гийом вышли на лестницу, он затащил Томаса обратно переговорить с глазу на глаз.

– Не бери с собой этого шотландца, – сказал граф.

– Почему, милорд? Он мой друг.

– Он чертов шотландец, а я им не доверяю. Все они, чтоб им пусто было, ворье и обманщики. Хуже чертовых французов. Чей он пленник?

– Лорда Аутуэйта.

– И Аутуэйт отпустил его болтаться с тобой по всему свету? Странно! Знаешь что, отправляй-ка ты своего шотландского приятеля обратно к Аутуэйту, и пусть он там плесневеет, пока его семья не соберет выкуп. Я не желаю, чтобы какой-то чертов шотландец утащил Грааль из-под носа у Англии. Понятно?

– Да, милорд.

– Молодец! – сказал граф и похлопал Томаса по спине. – А теперь иди и здравствуй!

Вернее было бы сказать: «Иди и умри!» Отправляйся, дурачок, сам не знаю куда и зачем! Томас не верил в существование Грааля. Ему очень хотелось, чтобы Грааль существовал, хотелось верить тому, что говорил отец, да только отец временами впадал в безумие, а иной раз мог и подшутить. Однако Томас имел собственную цель, он хотел стать командиром лучников не хуже Уилла Скита. Лучником, вот кем! А дурацкое поручение давало ему возможность приблизить свою мечту, собрав под своим началом отряд. Итак, он отправляется на поиски Грааля, а там посмотрим!

Он направился в английский лагерь, нашел место, где стояли лучники, и ударил в барабан сбор. Для всех настанет мир, а Томас соберет людей, чтобы отправиться на войну.

Граф Бера был набожный и ученый шестидесятипятилетний старик. Он любил повторять, что вот уже сорок лет безвыходно живет в своих владениях. Главной твердыней графства был могучий замок Бера, стоявший на известняковом холме над одноименным городком, обтекаемым почти со всех сторон излучиной реки, которая и делала земли Бера столь плодородными. Здесь в изобилии произрастали оливки, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. Граф любил все это. Он был женат уже в пятый раз, каждая новая жена была моложе предыдущей, но ни одна так и не одарила его ребенком. Более того, он не произвел даже незаконнорожденного потомства от служанок, хотя, Господь свидетель, отнюдь не по недостатку рвения и старания.

Отсутствие детей граф воспринимал как Господню кару, а потому на старости лет окружил себя священниками. В городке имелся собор и восемнадцать церквей, с полным причтом из епископа, каноников и целой оравы священников, не говоря уж о доминиканской обители у восточных ворот. Граф одарил город двумя новыми церквями и выстроил на западном холме, за рекой и виноградниками, женский монастырь. У себя в замке он держал капеллана и за большие деньги приобрел пучочек соломы, устилавшей ясли новорожденного младенца Иисуса. Граф заказал для соломы хрустальный ларец в золотой оправе, украшенный самоцветами, поместил дарохранительницу на алтарь замковой часовни и молился перед ней каждый день, но не помог даже этот святой талисман. Его пятой жене было семнадцать лет, она была пухленькая и свежая, но такая же бесплодная, как и прежние.

Поначалу граф заподозрил, что его надули с приобретением этой священной соломы, однако графский капеллан клятвенно заверил его, что реликвия прислана из самого папского дворца в Авиньоне, и предъявил скрепленное собственноручной подписью его святейшества свидетельство, что солома сия воистину служила постелью младенцу Иисусу. Тогда граф показал свою жену четырем именитым докторам, все четыре светила пришли к заключению, что урина ее прозрачна, телесное устройство и потребности – здоровые. После этого граф решил прибегнуть к собственным познаниям. У Гиппократа он вычитал, что на способность к зачатию благоприятно влияют соответствующие картины, и велел украсить спальню жены изображениями Богоматери с Младенцем. Супруги ели красные бобы, постоянно держали свои покои в тепле, но ничто не помогало. При этом граф точно знал, что его вины тут нет. Он сам посадил в двух горшочках ячмень, поливал один мочой новой жены, а другой – своей собственной, и семена в обоих горшочках взошли. По словам лекарей, это означало, что ни граф, ни графиня не бесплодны.