Благородный Дом. Книга 1. На краю пропасти - Джеймс Клавелл

Братья остановились и отступили в сторону вместе с суетящейся, толкающейся толпой, чтобы пропустить грузовик. Пока они ждали, когда проедет тяжело нагруженная развалина, Рябой случайно оглянулся. В дальнем конце переулка трое мужчин, высмотрев братьев, ходко направились в их сторону.

– Цзю ни ло мо, нас предали, – выдохнул Рябой и, протолкавшись на свободное пространство, пустился наутек. Брат следовал вплотную за ним.

Оба бегали быстро. Страх пришпоривал их. Осыпаемые проклятиями, они неслись через толпу, огибая неизбежные рытвины и небольшие ларьки, и темнота играла им на руку. Впереди мчался Рябой Цзинь. Крепко прижимая к груди атташе-кейс, он нырнул в просвет между ларьками, а оттуда – в узкий неосвещенный проход.

– Возвращайся домой другим путем, Младший Брат, – проговорил он, задыхаясь.

На следующем углу Рябой рванул налево, а его брат по-прежнему летел вперед, не чуя мостовой под ногами. Двое из разделившейся тройки преследователей погнались за Рябым. В темноте уже почти ничего не было видно, бесконечные переулки заворачивали то туда, то сюда. Грудь беглеца тяжело вздымалась, однако он оставил погоню далеко позади. Решив срезать путь, Рябой свернул в замызганную лавку, которая, как и все остальные, служила хозяевам жильем. Проскочив мимо почтенного семейства, которое скучилось вокруг орущего телевизора, он юркнул в заднюю дверь, вернулся к концу переулка и с величайшей осторожностью выглянул из-за угла. Несколько человек с любопытством посмотрели на него, но проследовали дальше, не желая встревать в то, что, по всей видимости, не сулило ничего хорошего.

Убедившись, что теперь он в безопасности, Рябой смешался с толпой и пошел спокойно, опустив голову. Ему долго не удавалось отдышаться, на ум приходили только грязные ругательства, и он поклялся отомстить Филлипу Чэню за предательство. «Призываю в свидетели всех богов, – яростно думал он, – когда на следующей неделе мы похитим его, то, прежде чем отпустить мерзавца, я отрежу ему нос! Как он посмел выдать нас полиции?! Эй, постой-постой, а полиция ли это?»

С такими вот мыслями Рябой Цзинь двигался в потоке людей, время от времени сторожко оборачиваясь, хотя и был уверен, что никто за ним не идет. Он вернулся мыслями к деньгам и расплылся в улыбке. «Так… Что же я сделаю со своими пятьюдесятью тысячами? Сорок вложу в квартиру и тут же выкуплю ее. Айийя, я – владелец собственности! Обзаведусь „ролексом“, револьвером и новым метательным ножом. Подарю пару браслетов жене и еще парочку Белой Розе из борделя „Тысяча удовольствий“. Устроим пир сегодня вечером…»

Довольный, Рябой продолжал путь. Купил в ларьке небольшой дешевый портфель и, затаясь в переулке, переложил туда деньги. Пройдя чуть дальше, поторговался минут пять с лавочником на другой боковой улочке и продал дорогой, из хорошей кожи, атташе-кейс Филлипа Чэня за приличную сумму. После этого, весьма гордый собой, сел в автобус до Коулун-сити, где его отец снимал на вымышленное имя небольшую явочную квартирку, вдалеке от настоящей берлоги Вервольфов в Ваньчае, около Глессингз-Пойнт. Он не заметил ни севшего в тот же автобус Пуна Хорошая Погода, ни еще троих, ни следовавшего за автобусом такси.

Рябой Цзинь знал, что в Коулун-сити, средоточии грязных, беспорядочно разбросанных трущоб и открытых стоков, он будет в безопасности. Полицейские в одиночку сюда не совались – только целыми подразделениями. Сдав Новые Территории в аренду на девяносто девять лет в 1898 году, Китай оставил за собой постоянный суверенитет над Коулун-сити. Теоретически эти десять квадратных акров были китайской территорией. Британские власти здесь ни во что не вмешивались, если не доходило до беспорядков. Это был район опиекурилен, нелегальных школ, где обучали азартным играм, и штаб-квартир триад, прибежище всевозможного криминала. Время от времени полиция все-таки прочесывала Коулун-сити, но на следующий же день здесь все возвращалось на круги своя.

Обваливающаяся штукатурка на шаткой и грязной лестнице многоквартирного дома была покрыта плесенью. На пятом этаже Рябой Цзинь устало постучал в дверь условным стуком. Дверь отворилась.

– Привет, Отец, привет, Чэнь Собачье Ухо, – довольным голосом сказал Рябой. – Вот они, деньги! – Тут он заметил младшего брата. – О, здо́рово. Ты тоже убежал?

– Конечно! Дерьмоеды, полицейские в штатском! Пришить бы одного-двух за наглость. – Цзинь Пак помахал пистолетом тридцать восьмого калибра. – Мы должны отомстить!

– Возможно, ты и прав. Кой-какие деньги мы уже получили, – поддержал Папаша Цзинь.

– Я считаю, что никого из полицейских убивать не следует. Они от этого только взбесятся, – слабо подал голос Чэнь Собачье Ухо.

– Цзю ни ло мо на всех полицейских! – Молодой Цзинь Пак засунул пистолет в карман.

Рябой Цзинь пожал плечами:

– У нас есть деньги…

В этот момент дверь распахнулась и в комнату с ножами в руках ворвались Пун Хорошая Погода и трое его людей. Все застыли. Папаша Цзинь сделал резкое движение и, выхватив нож из рукава, нырнул влево. Однако метнуть оружие он не успел, потому что в горло ему вонзился просвистевший в воздухе клинок Пуна Хорошая Погода. Вцепившись в рукоять, Папаша Цзинь рухнул навзничь. Ни Чэнь Собачье Ухо, ни братья Цзинь даже не шелохнулись. Они лишь стояли и смотрели, как их предводитель умирает. Тело дернулось, мускулы на миг напряглись, и он затих.

– Где Первый Сын Чэнь? – В руке у Пуна Хорошая Погода появился еще один нож.

– Мы не знаем никакого Пер…

Двое бойцов набросились на Рябого Цзиня и пригвоздили к столу его вытянутые руки. Наклонившись, Пун Хорошая Погода отсек Рябому указательный палец. Лицо Цзиня сделалось серым. Двое его сообщников застыли в ужасе.

– Где Первый Сын Чэнь?

Рябой Цзинь тупо смотрел на отрезанный палец и вытекающую на стол кровь. Он вскрикнул, когда Пун Хорошая Погода снова наклонился к столу.

– Не надо, – взмолился Рябой. – Он мертв… мертв. Мы закопали его, клянусь!

– Где?

– Рядом с Ша… Шатинь-роуд. Послушайте, – в отчаянии захрипел он, – мы поделимся с вами деньгами. Мы… – Он замер, потому что Пун Хорошая Погода сунул кончик ножа ему в рот.

– Отвечай на вопросы, и все, подонок, ети твою потаскуху-мать, или я отрежу тебе язык. Где вещи Первого Сына? Вещи, которые были при нем?

– Мы послали все Благородному Дому Чэнь. Все, кроме денег. Клянусь. – Он заскулил от боли. Тут двое бойцов с силой вывернули ему локоть, и он вскрикнул: – Все боги свидетели, это правда! – Когда Рябому вывихнули сустав, он издал пронзительный вопль и потерял сознание.

В другом конце комнаты Чэнь Собачье Ухо от страха охнул. Он начал было громко протестовать, но, получив удар в лицо, шмякнулся головой о стену и рухнул в бесчувствии.

Теперь все взгляды обратились на Цзинь Пака.

– Это правда. – От неожиданности и страха у него перехватило дыхание, язык еле ворочался. – Все, что он сказал. Это правда!