Властелин Севера. Песнь меча - Бернард Корнуэлл

– Благой Иисус! – пробормотал рядом со мной Виллибальд.

Веланд вырвался из хватки Стеапы и крепко ударил его в лицо. Кулак его опустился с влажным звуком, с каким топор мясника врезается в мясо. Теперь из носа Стеапы лилась кровь, но, казалось, он не замечал этого. Он отвечал ударами на удары, молотя Веланда по бокам и по голове, потом распрямил пальцы и с силой ткнул датчанина в глаза. Веланд ухитрился избежать ослепляющего удара и с хрустом костяшек ударил Стеапу в горло, так что сакс, шатаясь, отступил, не в силах вдохнуть.

– О Господи, о Господи… – шептал Виллибальд, крестясь.

Веланд быстро последовал за противником, нанося удар за ударом, потом огрел Стеапу по голове рукой, затянутой в тяжелые браслеты, так что изукрашенный рельефный металл вспорол кожу. Снова полилась кровь.

Стеапа качался, спотыкался, задыхался, давился – и внезапно упал на колени.

Толпа издала оглушительный радостный крик при виде его слабости. Веланд занес могучий кулак, но не успел его опустить, как Стеапа метнулся вперед и схватил датчанина за левую лодыжку. Он потянул и вывернул ее, и Веланд упал, подобно срубленному дубу. Он врезался в дерн, а Стеапа, окровавленный и рычащий, бросился на врага, придавил его и начал бить снова.

– Они убьют друг друга, – испуганно сказал отец Виллибальд.

– Зигфрид не позволит умереть своему лучшему воину, – ответил я, не уверенный в том, что прав.

Я обернулся, чтобы посмотреть на Зигфрида, и обнаружил, что и он за мной наблюдает. Он хитро улыбнулся и снова уставился на бойцов.

«Это просто игра, – подумал я. – Исход сражения никак не повлияет на ход переговоров. Если не считать жизни отца Виллибальда, которая зависит от жестокого зрелища. Все это просто игра».

Веланд ухитрился перевернуть Стеапу, и теперь они лежали на траве бок о бок. Они обменялись несколькими неэффективными ударами, а после, словно по взаимному соглашению, откатились друг от друга и снова встали.

Наступила пауза – оба переводили дыхание. Потом великаны врезались друг в друга снова.

Лицо Стеапы стало окровавленной маской, из нижней губы Веланда и из его левого уха текла кровь, один глаз датчанина почти полностью заплыл, его ребрам здорово досталось. Мгновение оба бойца стояли, обхватив друг друга руками, стараясь найти захват получше, переставляя ноги и издавая натужные звуки, потом Веланд ухитрился схватить Стеапу за штаны и швырнуть так, что огромный сакс перевернулся через левое бедро датчанина и шлепнулся на землю. Веланд поднял ногу, чтобы наступить на пах Стеапы, а Стеапа схватил его за ногу и вывернул.

Веланд взвизгнул.

То был странный, тонкий звук, его дико было слышать от такого большого человека, да и после того битья, которое уже вынес Веланд, ему как будто ничего особенного не сделали. Но Стеапа наконец вспомнил Вейланда-кузнеца, которого сделал хромым Нидунг, и вывернул ногу датчанина, растревожив старую рану. Веланд попытался вырвать ногу, но потерял равновесие и упал, а Стеапа, хрипло дыша и плюясь кровью, пополз к нему и снова начал бить. Он бил безрассудно, кулаки его обрушивались на руки, грудь и голову противника. Веланд в ответ попытался выдавить Стеапе глаза, но сакс вцепился зубами в шарящую руку, и я отчетливо услышал хруст, когда он откусил мизинец Веланда. Тот дернулся прочь, Стеапа выплюнул палец и уронил огромные ручищи на шею датчанина. Он начал сжимать ему горло, а Веланд, давясь, дергался и метался, как выброшенная на берег форель.

– Довольно! – крикнул Эрик.

Никто не двинулся. Глаза Веланда расширились, а Стеапа, ослепший от собственной крови, оскаливший зубы, все не отпускал горло врага. Стеапа издавал невнятные звуки, потом крякнул и попытался вогнать пальцы Веланду в кадык.

– Довольно! – взревел Зигфрид.

Кровь Стеапы капала на лицо Веланда, пока сакс душил датчанина. Я слышал, как Стеапа рычит, и знал – он не остановится, пока гигант не умрет. Поэтому я протиснулся мимо одного из копий, удерживавших зрителей на расстоянии.

– Остановись! – закричал я Стеапе.

Он не обратил на меня внимания, и, вытащив Вздох Змея, я плашмя ударил его по окровавленной голове.

– Остановись! – снова закричал я.

Он зарычал, и мгновение казалось, что сейчас он бросится на меня, но потом взгляд полузакрытых глаз Стеапы стал осмысленным, он отпустил горло Веланда и уставился на меня снизу вверх.

– Я победил, – сердито пробормотал Стеапа. – Скажи это!

– О да, ты победил, – ответил я.

Стеапа встал. Сперва он непрочно держался на ногах, потом расставил их пошире и вскинул обе руки в теплый летний воздух.

– Я победил! – заорал он.

Веланд все еще задыхался. Он попытался встать, но снова упал.

Я повернулся к Зигфриду.

– Сакс победил, – сказал я, – и священник будет жить.

– Священник будет жить, – ответил Эрик.

Хэстен ухмылялся, Зигфрида, казалось, забавляло происходящее, а Веланд издавал скрипящие звуки, пытаясь вздохнуть.

– Теперь говори, сколько ты хочешь предложить за суку Альфреда, – сказал мне Зигфрид.

И начался торг.

Четыре человека сняли Зигфрида с платформы из сдвинутых повозок, с трудом подняв его кресло и осторожно опустив на землю. Он бросил на меня негодующий взгляд, словно я виноват в том, что он стал калекой. Полагаю, так оно и было.

Четыре человека перенесли кресло в дом Зигфрида, и Хэстен, который не поздоровался со мной и даже не подал виду, что меня заметил, если не считать хитрой улыбки, жестом велел нам следовать за ними.

– Стеапе нужно помочь, – сказал я.

– Женщина вытрет его кровь, – беспечно ответил Хэстен и вдруг рассмеялся. – Итак, ты выяснил, что Бьорн – всего лишь иллюзия?

– Хорошая иллюзия, – нехотя признал я.

– Он уже мертв, – сказал Хэстен так, будто говорил о сдохшей гончей. – Спустя две недели после того, как ты его увидел, он подхватил лихорадку. И больше уже не встанет из могилы, ублюдок!

Теперь Хэстен носил на шее тяжелую золотую цепь из толстых звеньев, свисавшую на его широкую грудь. Я помнил его молодым человеком, почти мальчиком, таким он был, когда я его спас. Но теперь я видел Хэстена взрослым – и мне не нравилось то, что я видел. Его глаза были достаточно дружелюбны, но смотрели настороженно, будто за ними скрывалась душа, готовая ужалить, как змея.

Он фамильярно стукнул меня по руке.

– Ты понимаешь, что королевская сука саксов будет стоить тебе кучу серебра?

– Если Альфред решит, что хочет ее вернуть, – беззаботно ответил я. – Полагаю, тогда он может кое-что заплатить.

Хэстен засмеялся.

– А если не захочет? Мы повезем ее по всей Британии, по Франкии и по нашим родным землям, раздев догола и привязав к раме с раздвинутыми ногами, и дадим всем прийти и посмотреть на дочь короля Уэссекса. Желаешь ей этого, господин Утред?