Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

— Подождите минуту!

Патрик встал и пошарил по карманам куртки в поисках пачки сигарет. Он вытащил одну и закурил. После первой затяжки он ощутил знакомое спокойствие. Он подошёл к окну и отодвинул тяжёлые шторы. Это было не окно, а дверь, ведущая в сад. В этот момент работавший там садовник поднял голову и, увидев голого Патрика, в ужасе отвёл взгляд. Патрик кивнул с усмешкой. Затем он собрал разбросанную одежду и пошёл в ванную.

Ожидая его в зале, Питер осмотрел статую Эхнатона. Ему было трудно поверить в её подлинность. Эхнатон правил менее семнадцати лет. После его смерти жрецы Амона попытались стереть все следы этого фараона. Статуи и портреты других правителей сохранялись веками, но изображения Эхнатона почти не сохранились. Поэтому они были чрезвычайно желанными и ценными.

Он вспомнил, как поздно познакомился с египетской культурой. Около двадцати лет назад передвижная выставка сокровищ Туканхамона произвела на него глубокое впечатление. Именно тогда он осознал, насколько неисчерпаемы богатства этой древней культуры. Следующие несколько лет он пытался понять историю этой страны и изучать иероглифическую письменность. Однако позже он отказался от археологических рассуждений. Вместо этого он начал исследовать взаимовлияние и взаимозависимость древних культур, их традиций и религий. Он исследовал связи между египетским пантеоном и шумерскими божествами, культом Атона и еврейскими учениями, а также потенциальные связи между историческим Эхнатоном и, вероятно, вымышленным Моисеем. Неслучайно этот правитель был ему так хорошо знаком. Теперь, прикоснувшись к его статуе, он почувствовал лёгкое покалывание. Ожила частичка прошлого. Должно быть, именно так чувствовали себя археологи, раскапывая артефакт. Питер им завидовал.

— Пойдемте? — спросил Патрик, все еще небритый, но, по крайней мере, одетый в едва мятую рубашку сафари с короткими рукавами и брюки цвета хаки с боковыми карманами.

Питер не собирался сейчас идти в пустыню, поэтому надел чёрные льняные брюки и чёрную рубашку со стоячим воротником. Он провёл рукой по статуе.

— Конечно. Пошли.

Они вошли в гостиную, обставленную тёмной мебелью, с ковровым покрытием. Из окна открывался вид на великолепную террасу и мерцающий голубой бассейн. Как только учёные покинули кондиционированные помещения, они ощутили тепло. Рядом с бассейном стоял большой белый брезентовый зонт, и в его тени Оливер Гарднер сидел за роскошно накрытым столом.

— Доброе утро, господа.

— Доброе утро, мистер Гарднер, — ответил Питер. — Извините за опоздание.

— А, неважно. В Египте часы идут по-другому... Увидите позже... А пока я начал с чая. Пожалуйста, садитесь и угощайтесь. У нас здесь есть кофе, чай, хлеб, джем, яйца, всё необходимое. Пожалуйста, дайте мне знать, если чего-то не хватает.

— Отлично, спасибо.

— Сегодня Рамадан, мусульманский праздник поста. Если вы, господа, хотите сегодня осмотреть Каир, пожалуйста, наедайтесь досыта, потому что до заката будет трудно найти что-нибудь поесть.

— Они постятся целый месяц? — спросил Патрик, наливая себе кофе.

— В этом году — ровно с конца сентября по конец октября, — поправил Гарднер.

— Я понимаю...

— Рамадан определяется мусульманским лунным календарём, — объяснил Питер. — Лунный год состоит из двенадцати месяцев по тридцать или двадцать девять дней. Он короче нашего на десять или одиннадцать дней, поэтому месяц Рамадан каждый год сдвигается вперёд на это время.

— От восхода до заката ничего не разрешено, — сказал Гарднер. — Исключения допускаются только для беременных женщин и детей. Либеральные мусульмане менее строги, ограничиваясь финиками и водой.

— Менее строго? Целый месяц воды и фиников? — Патрик намазал джем на ломтик белого хлеба. — Невероятно.

— Некоторые православные в этот период даже не глотают собственную слюну, — с улыбкой сказал Гарднер, наблюдая за реакцией Патрика. — Но перерыв в посте после захода солнца компенсирует это, уверяю вас.

— Что? Они тусуются каждую ночь?

— Можно сказать и так.

— О, теперь это звучит лучше.

— Может быть, вы, господа, сначала захотите осмотреть здесь всё? После завтрака я покажу вам коллекцию моего отца.

— Сначала я хочу узнать, что произошло вчера в аэропорту, — сказал Патрик.

— Да, это очень печально, — согласился Гарднер. — Но не стоит об этом больше беспокоиться. Здесь такое случается.

Патрик молчал, но его это не убедило.

— Разве я не говорил вам, как я рад, что вы, господа, приняли моё приглашение? Могу ли я из этого заключить, что вы осмотрели предоставленный мной артефакт?

— Да, я осмотрел его, — сказал Патрик. — Кажется, он очень старый… чертовски старый, если судить по масс-спектрометрическому анализу. К тому же, он из пещеры с натечными отложениями. Вы уверены, что ваш отец достал его в Египте?

— Абсолютно. Конечно, у моего отца тогда не было масс-спектрометра. Тем не менее, он был уверен в необычайном возрасте этой находки. Он всегда подчёркивал, что её происхождение из пустыни к югу от Каира даже подтверждает её возраст... Что бы он тогда ни имел в виду...

— Этот металлический предмет был заключён в сталактит, — объявил Патрик. — А поскольку в Египте в последние тысячелетия не было необычайно обильных осадков, ваш отец, вероятно, полагал, что этот камень был изготовлен в древности.

— Я думаю, так оно и должно было быть.

— Есть ли в Египте пещеры со стеклянными стенами? — спросил Питер.

— На самом деле, нет... Однако... Недалеко от оазиса Фарафра, в глубине Западной пустыни, есть пещера. Там есть сталактиты, которым, как я слышал, несколько сотен тысяч лет. Там также есть наскальные рисунки каменного века, но металлических предметов там точно нет.

Питер кивнул. Это показалось ему отвлекающим манёвром. Возможно, Говард Годдард знает больше о геологических особенностях этой страны. Он сменил тему.

— Скажите, пожалуйста, господин Гарднер, подлинна ли статуя Эхнатона в зале?

— Полагаю, что да. Я не эксперт в археологии и даже не новичок-любитель, как мой отец. Он особенно любил Эхнатона. Не думаю, что он стал бы держать копию.

— Почему Эхнатон?

— Это связано с поисками. Папирус указывает на этого фараона. Мой отец считал, что всё это связано с Эхатоном, который, насколько мне известно, до сих пор остаётся загадкой для египтологии.

— В самом деле, — сказал Питер, наливая себе чаю.

— Почему? — спросил Патрик. — Потому что у него была куриная грудка, впалые щеки и узкие глаза?

— Его внешний вид имеет лишь косвенное отношение к вышесказанному, — сказал Питер.

— Позвольте мне кое-что объяснить. Эхнатон происходил