Старая Москва. Старый Петербург - Михаил Иванович Пыляев

25 марта следующего года здесь была освящена деревянная церковь Благовещения и началось монашеское общежительство. В 1717 году император утвердил план архитектора Андрея Трезина[255] для будущих каменных монастырских построек, над которыми главным наблюдателем поставил князя А. Д. Меншикова. На постройку употреблялись суммы, дарованные от казны, а также сборы от погребения в монастырских церквах, главный же доход монастыря был и от крестьян, которых было приписано к Невскому монастырю до 25 464 душ.

По заключении Нейштадтского мира с Швецией Петр вздумал перенести сюда мощи Александра Невского из Владимирского Рождественского монастыря, и в 1724 году, в июле месяце, императором была послана во Владимир комиссия из духовных и светских лиц «подъять святые мощи с теми же обрядами, с коими были перенесены мощи святого Филиппа из Соловецка в Москву, и доставить до Новгорода сухим путем»; после мощи были поставлены на яхту и везены водою по Волхову, Ладожским озером и Невою. У села Усть-Ижоры Петр встретил шествие, перенес мощи угодника к себе на лодку, на которой стал сам у руля, а своих сподвижников превратил в простых гребцов. Лодка, сопутствуемая множеством судов, прибыла в Петербург, где ее первый встретил ботик Петра под императорским штандартом, а затем императрица, весь двор, все духовенство, вся гвардия и народ. Государь с приближенными поднял с лодки святыню и под богатым балдахином перенес в освященную только в этот день новую Александровскую церковь, где она и пребывала до постройки главного собора.

По смерти Петра строение лавры продолжалось. По его плану предполагалось сделать полукруглую ограду и внутри двор с замковым вокруг строением; подле монастыря думали выкопать пруд, обвести монастырь судоходным каналом, а на западе от монастыря разбить большой итальянский сад. До 1731 года была сделана стена по обе стороны собора, разбит сад с главными аллеями, сделаны цветники, пирамиды и галереи с гербами и около монастыря стена с воротами. Стены монастыря до 1930-х годов окрашивали в светло-кирпичную краску, что придавало зданию совершенно оригинальный вид. Храм Св. Троицы, строенный по плану Петра, был окончен вчерне только в 1753 году[256], но так как вскоре в стенах были замечены трещины, то по приказанию императрицы Елисаветы Петровны (29 марта 1753 года) собор был разобран до основания, и щебень пошел на усыпку Невского проспекта. По расчистке места новый храм был заложен 30 августа 1774 года, в присутствии императрицы, под алтарем была заложена серебряная доска с частичкою мощей Андрея Первозванного. Храм был окончен и освящен только в 1790 году, 30 августа.

В историческом отношении замечательна в Невском монастыре Благовещенская церковь, освященная уже после смерти Петра в 1725 году. Храм этот с первых дней Петербурга служил усыпальницей царственных особ и знаменитых лиц в истории России. Здесь погребены граф Пав. Ив. Ягужинский, фельдмаршал В. В. Долгорукий, Ал. Гр. Разумовский, А. М. Голицын, Н. Ив. Панин, А. И. Ушаков, граф Брюс, И. И. Бецкий, кн. Безбородко, Ив. Ив. Шувалов, Ив. Гр. Чернышев, Ал. В. Суворов и многие другие. Из царственных особ здесь покоятся царица Прасковья – супруга Иоанна Алексеевича, Наталья Алексеевна – сестра Петра, сын Петра I – Петр Петрович, правительница Анна Леопольдовна, дочь Петра III – Анна, первая супруга Павла I – Наталья Алексеевна, дочь Павла I – Ольга и дочери Александра I – Мария и Александра. Посередине церкви, где теперь лежит прах грузинской царицы Дарии Георгиевны, здесь 34 года и 4 месяца покоилось тело Петра III.

В Благовещенскую церковь, эту единственную в первое время по создании Петербурга усыпальницу как особ из царствующего дома, так и первых вельмож государства, перенесены были 24 октября 1723 года, во время еще стройки храма, тела любимой сестры Петра, Натальи Алексеевны, и сына императора, Петра Петровича. Царица Наталья была погребена ранее, в 1716 году, в Лазаревской церкви. Царица отличалась большой набожностью; у нее в доме, по нынешнему Воскресенскому проспекту, была церковь во имя Воскресения Христова (отсюда название улицы и проспекта Воскресенскими), и здесь же была устроена первая в Петербурге богадельня, куда принимались старые и убогие женщины. Впрочем, это не был первый пример благотворительного приходского учреждения в Петербурге; за два года до нее купеческий человек Емельян Яковлевич Москвин построил при церкви Сампсона Странноприимца, что на Выборгской стороне, богадельню для 10 человек мужеского пола. Лет через семь после Москвина церковный староста той же церкви построил новую богадельню, в которой уже помещалось 20 старух и 9 мужчин. После смерти царевны Натальи Петр приказал в ее богадельне воспитывать подкидышей, для которых был с улицы устроен чулан, куда могли приносить детей, не объявляя об их родителях. 13 октября 1723 года в Благовещенской церкви была погребена супруга царя Иоанна Алексеевича, царица Параскева Феодоровна. На похоронах последней Петр в первый раз запретил за гробом идти плакальщицам, нанимавшимся, по обыкновению, в старину для эффекта; они шли впереди и по бокам похоронного шествия, с распущенными волосами и нарочно искаженными лицами. Они кричали, вопили, кривлялись и громко заливались плачевными причетами, то заводили тихим, плаксивым голосом, то вдруг умолкали и потом заводили снова; в своих причетах они изображали заслуги покойного и скорбь родных и близких[257]. Когда гроб готовились опустить в могилу, плакальщицы показывали свое искусство хором. Помимо этого обычая, в старину существовал и другой еще остаток язычества, который, кажется, у некоторых купцов в Петербурге существует посейчас. Так, как только заметят, что человек испускает дыхание, то на окне или на столе тотчас ставят чашу или стакан с водою, чтобы душа отходящего успела омыться. Также в рот умершего кладут мелкие деньги, будто бы для издержек в дальней дороге.

Приводим малоизвестные подробности о погребении Петра III[258]. Император скончался в Ропше от геморроидальной колики, как гласил указ[259]. Тело покойного императора было вскрыто. Екатерина упоминает, что сердце Петра III оказалось очень малым. Как повествует митрополит Казанский Вениамин (Пуцек-Григорович), бывший в 1762 году архиепископом С.-Петербургским, тело императора было привезено на утренней заре в лавру и поставлено в зале тех деревянных покоев, в которых жил архиепископ; три дня приходили сюда, по обычаю древнему, для отдания государю последнего христианского долга, вельможи, всякого звания люди и простой народ. Указ новой государыни приглашал подданных проститься с телом Петра «без злопамятствия». Государь лежал в бедном гробе, четыре свечи горели по сторонам гроба. Сложенные на груди руки одетого в поношенный голштинский мундир покойного были в больших белых перчатках, на которых запеклась кровь (от следов небрежного вскрытия). Без пышности, с