Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

Йорк лично руководит сражением, причин для волнения нет. Принц знал. Знал и не мог оторвать глаз от рыцаря на бросающемся вперед белом скакуне. Челюсти коня сомкнулись на лице оказавшегося рядом неприятеля и обнажили, разомкнувшись, кости, еще недавно целой головы. Юноша смотрел на всадника, отражающего наносимые ему удары и погружающего металлическое лезвие меча в чуть открывшуюся беззащитную плоть с ужасающим разум искусством, с намерением отправить на тот свет, изувечить. Эдвард Йорк.

Эдуард наблюдал, пораженный, пока дикий взрыв ругательств не привлек его внимания к передовому полку йоркистов. Он сразу понял, почему его люди бранятся, на чем свет стоит. В рядах противника произошло движение, извергнувшееся в ничем не останавливаемую деятельность. Глостер находился в курсе творящегося, разворачивая авангард с отчаянной скоростью. Эдуард видел, как йоркистские капитаны, сейчас, как один, севшие на коней, летают галопом туда и обратно, направляя своих солдат на предназначенное им место. Вскоре он выхватил в суматохе рыцаря на гнедом скакуне, обильно усеянном белыми пятнами.

Странно, озадаченно подумал принц, что Глостер не знает, четыре белых ноги приносят несчастье, которого его коню следовало бы избегать. У Эдуарда не возникало ни малейших сомнений, перед ним именно Ричард. Казалось, он находится одновременно в нескольких точках, неистовствуя, уговаривая, жестикулируя. В одном месте рыцарь натолкнулся на протянувшийся на расстояние нескольких ярдов ров, потратив меньше времени, чем использовал бы на объезд рытвины, он просто пришпорил скакуна, дав команду подняться и прыгнуть. Гнедой перелетел через траншею с непринужденной легкостью, что вызвало еще один всплеск богохульств вокруг Эдуарда. Принц понимал, на долю передового полка обычно выпадает самая обширная часть боя, ибо на него падает ключевая задача по проведению первого лобового штурма, и он подсчитал, - под началом Глостера находится всего две тысячи людей. Эдуарду и в голову не могло прийти, что такое малое количество воинов способно перестроиться так быстро, Сомерсет, также, не мог этого предполагать.

Остальное произошло так стремительно, так смазалось в глазах Эдуарда, что утратило даже видимость действительности. Центральный полк йоркистов сдавал позиции, солдаты Сомерсеты предвкушали победу, теснясь вперед. Внезапно, с заросшего деревьями склона в направлении тыла и отчасти левого крыла йоркистских рядов понесся отряд всадников. На таком большом расстоянии было невозможно назвать число, но, казалось, их насчитывалось несколько сотен, окутанных отражающимися от копий и щитов солнечными бликами. Они врезались в линии полка Сомерсета, на мгновение создав почти столько же неразберихи и смятения, сколько устроили ланкастерцы, впервые вырвавшись из леса и напав на Йорка. Солдаты Бофора больше не нападали, бросаясь из стороны в сторону, вдруг утратив всяческую уверенность и занервничав от неожиданного появления нового подкрепления неприятеля. Эдвард Йорк тут же воспользовался представившейся возможностью, оттянув войска назад с рожденной отчаянием решимостью. Именно тогда на сцену вышел передовой полк йоркистов.

Последовавшая резня была быстрой и чудовищной. Попавшие в западню между Глостером и Йорком люди Сомерсета оказались искромсаны в клочья. Эдуарду уже приходилось сталкиваться со смертью и с казнями, но ничего подобного он еще не встречал. Принц не знал, что, умирая, человек способен издавать такие возгласы, не знал, что в теле может вмещаться столько крови. В конце концов, Эдуард осознал, с ним кто-то пытается заговорить, обращая на себя внимание потягиванием стремени, прикрепленного к седлу. Он опустил взгляд. Ошарашенное лицо, обращенное к принцу, не поддавалось узнаванию. Принц, словно заморозившись, удивился, как может солдат склониться к столь свободному поведению, чтобы приблизиться к нему, будто к равному, и почему люди из королевской свиты не преградили ему путь. Лицо солдата было странно искривлено, с некоторым потрясением Эдуард понял, что тот кричит. Он различил голос обращавшегося.

'Вы хотите со мной поговорить?'

'Ох, Святая Богородица Мария...' Человек открыто рыдал, казалось, не заботясь об этом, не совершая ни единой попытки остановить слезы, скатывающиеся по обветренному и морщинистому лицу, лицу солдата.

'Почему, Ваша Милость? Почему мы не идем на помощь Сомерсету? Почему милорд Уэнлок не окажет ему ожидаемой поддержки? Почему, мой господин? Почему?'

Когда его спрятавшиеся копейщики присоединились к схватке с Сомерсетом, Эдвард окончательно разрешил себе надежду на вероятность победы. Где, ради Христа, находится Уэнлок? Было абсолютно не понятно, оставалось лишь благодарить Господа за необъяснимую передышку и сверхъестественную удачу, всегда его сопровождавшие. Затем король поблагодарил Бога за своего брата, за йоркистский передовой полк, внезапно оказавшийся здесь неизвестным ему образом, о котором он даже не задумался. Эдвард опять одержал победу, вопреки всем трудностям и ожиданиям. Его конь немного прихрамывал. Король выпрыгнул из седла и, облокотившись на тяжело вздымающийся бок животного, начал хохотать.

Те из солдат Сомерсета, которые остались в живых и не были при смерти, принялись отступать. Йоркисты, и из числа бойцов центрального полка, и из числа авангарда, чувствовали вполне оправданным уравнять счеты и не склонялись к проявлению милосердия. Командиры придерживались такого же мнения. Призывать людей 'убивать лордов и щадить простых смертных' - являлось прерогативой Эдварда. Сейчас он этого клича не бросил, что спровоцировало неостановимую резню. В последующие годы земля, по которой отступали ланкастерцы, получила известность как 'Кровавый луг'.

Эдвард тяжело дышал, на миг удовлетворившись остановкой и лицезрением последних конвульсий ланкастерского передового полка. Истощились даже его почти неисчерпаемые запасы энергии. Король заставил себя преодолеть привычную степень человеческих возможностей, зная, что только он в состоянии собрать своих развращающихся подданных, остановив их налет на лагерь Ланкастера. Кто-то передал Эдварду флягу с водой, он благодарно ее взял, подняв глаза и увидев стоящего рядом Ричарда. Его забрало было поднято, темно-синие глаза изучающе смотрели на брата.

'Нед?' И этого оказалось достаточно.

Эдвард устало улыбнувшись, кивнул, что заставило искривиться мускул, судорожно передергивающий лицо и не поддающийся контролю. Ответной улыбки со стороны брата не последовало, вместо этого он безмолвно показал, что понял и почувствовал невыразимое облегчение, не тратя больше времени на разговоры. На глазах у Эдварда Ричард пришпорил коня прочь, поворачивая передовой полк вслед отступающим ланкастерцам. Король вручил флягу ближайшему из находящихся рядом офицеров, окидывая взглядом своих изнуренных капитанов. На