Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко

Но к кому же тогда подходить⁈

Ирена в отчаянии прикусила карандаш. Зубы вошли в мягкое дерево, рот наполнился горьковатым смолистым вкусом.

К кому подходить?

Нужен человек достаточно солидный, чтобы не вызывать подозрений. Какого-нибудь босяка на улице не наймешь. Порядочный. Не хватало потом от шантажиста отбиваться. Не слишком любопытный. Не охотник до женского пола. Не болтун.

Да это святой столпник какой-то, а не мужчина! Хоть статую святого Симеона из костела тащи.

Вот дьявол! Швырнув искусанный карандаш на стол, Ирена запустила пальцы в волосы. Кого позвать? Ну кого⁈

Задача, поначалу выглядевшая элементарной, вдруг оказалась нерешаемой.

Нет, можно, конечно, пока отложить затею на месяц-другой. И поискать другое помещение. Но это такое удачное! И цена отличная.

Да и в целом. Идея заполучить на вывеску еще и мужское имя нравилась Ирене все больше. К мужчине наверняка обращаться будут охотнее. А что принимает женщина — так всегда можно сказать, что пан Имярек сейчас в конторе отсутствует — но Ирена действует по его поручению и с полного его ведома. Это проще, чем каждый раз доказывать, что она, Ирена, соображает не хуже, чем гипотетический пан Имярек.

А она соображает! Сумела же доказать, что Лутковский не по счастливой случайности фабрику на себя переписал. Правда, пользы от этого не было никакой, восстановить право владения Богусь так и не смог… Но ведь сумела!

Значит, и сейчас справится. Главное не раскисать. Так. Еще раз. Отец и пан Цысек точно мимо, жених Агнешки тоже, Северин нет, Гжегож нет… Может, к преподавателям подойти? Тем, что помоложе. Пан Бакман, скажем, производит приятное впечатление. Или пан Келчевский. Или к доктору Матлашевскому?

Ирена встала, потянулась, расправив затекшие плечи, медленно подошла к окну. Задница от долго сидения, кажется, обрела форму стула, поясница ныла, на пальце отпечаталась алая вмятина от карандаша. Ирена, опершись о подоконник, с наслаждением выгнулась, потрясла ногами, повертела окаменевшей шеей. И привалилась к стене, бездумно глядя вниз. По тротуару неспешно фланировали дамы, их обгоняли целеустремленные мужчины в твидовых пиджаках и шляпах, а тех, в свою очередь, мальчишки-посыльные. Звонко топоча деревянными подошвами, они проносились по улице, стремительные и дерзкие, как молодые воробьи. Проехала двуколка, запряженная парой гнедых. Пробежал пес, задрал около фонарного столба ногу, оросив чахлую траву желтой струей, и скрылся в подворотне. Прошел пан бухгалтер из пятого дома, сжимая под мышкой потертую кожаную папку. Проехал офицер на вороном жеребце. Задрав голову вверх, он улыбнулся Ирене, приложил два пальца к форменной фуражке и подкрутил ус.

Прошел пан бухгалтер… Нет! Стоп! Стоп-стоп-стоп! Прошел пан бухгалтер!

Торопливо сбросив домашнюю юбку, Ирена натянула пристойную — коричневую, с бежевой вышивкой по подолу. Не слишком свежую блузку она спрятала под бархатным жакетом, волосы пригладила, стянула в узел и водрузила сверху соломенную шляпку. Удовлетворенно оглядев себя в зеркало, пришла к выводу, что пан бухгалтер если и заорет от ужаса, то не сразу. Мазнув по шее пробкой от духов, Ирена подхватила с крючка ридикюль — просто так, для солидности — и решительно спустилась на улицу. Бухгалтер уже скрылся из виду, но не беда. Ирена прекрасно знала, где он живет. Немолодой, солидный, не болтун. К женскому обществу равнодушен, склонности к авантюрам не имеет. Чаруся, наемная горничная, два раза в неделю убиравшаяся в доме пани Какубы, как-то поведала Ирене трагическую историю своего крестового похода на пана бухгалтера. Здраво рассудив, что серьезный непьющий мужчина в хозяйстве пригоден более, чем пьющий и несерьезный, она попыталась бухгалтера очаровать. Изучив его расписание, Чаруся устраивала засады и в бакалее, и в булочной, и в мясной лавке. Надевала самолучшие платья с декольте, стреляла глазками, зазывно улыбалась. Пару раз даже блузу с плечика приспустила, очаровательно смутившись и покраснев. Бухгалтер оставался непробиваем, как старый житний сухарь. А когда Чаруся все же решилась с ним заговорить, прямо обозначив свой интерес, покраснел и сбежал. А потом вовсе перестал заходить в лавки, закупая продукты где-то вдали от дома.

— Ну вы только подумайте! — полыхая черными очами, жарко шептала Чаруся. — Я уж и так, и эдак. И боком стану, чтобы все богатство видно было, — она провела рукой по пышной груди. — И улыбнусь, и вздохну. Ничего! Ни-че-го-шень-ки! Не мужик, а чурбан сосновый! И продукты берет, кстати, дешевенькие. Не белый хлеб, а серый, не вырезку, а лопатку. А чтобы шоколаду какую покупал или, скажем, конфекты — такого вообще ни разу не видела. Только печенье, но не масляное, а затяжное. Даже без изюма! Ну не бревно ли скаредное? Неудивительно, что от него жена сбежала. Любая сбежала бы! Повезло мне все-таки, паненка. Как есть повезло!

Тогда Ирена подумала, что мужик Чарусе глянулся действительно неудачный. Но теперь, теперь!.. Теперь все недостатки бухгалтера внезапно превратились в достоинства. Сухарь? Замечательно. Осторожный? Чудесно! Красивых женщин избегает? Совсем хорошо!

Еще и с деньгами туго. Значит, Ирена сможет предложить небольшую плату — и за эту плату диктовать свои условия.

Взлетев по ступеням, Ирена покусала губы для яркости цвета, пощипала себя за щеки и решительно взялась за бронзовый молоточек. Внутри квартиры задребезжало.

Еще раз.

И еще.

Ирена ждала, скромно сцепив руки за спиной, как и пристало благовоспитанной девице. За дверь долго царила тишина, потом послышались приглушенные шаркающие шаги.

— Кто там? — осторожно спросил мужской голос. Довольно приятный, надо отметить, голос — низкий бархатный баритон. Словно за дверью стоял гусар, а не бухгалтер.

— Простите, что беспокою, — Ирена замялась, не зная, как продолжать разговор. До этого мужчины всегда представлялись ей первыми. — Меня зовут Ирена Забельская. Я…

Дверь распахнулась. За ней обнаружился блондин лет сорока, худой и длинный, как рельса.

— Прошу прощения, что заставил ждать. Ко мне редко заходят… — он сделал неопределенный извиняющийся жест. — Так что вы хотели, пани Забельская?

— Поговорить. Может, вы все-таки пригласите меня в дом? — очаровательно улыбнулась Ирена.

— Да. Конечно. Прошу прощения, — мужчина посторонился, пропуская ее в полутемный коридор. Ирена оглянулась, наметанным взглядом оценивая обстановку. Ковер персидский, необычной изумрудной расцветки — но изрядно протертый. Газовые светильники в виде кувшинок — то ли настоящий Тонуччи, то ли очень хорошая копия — но бронза помутнела, пошла зелеными пятнами, а опалово-белые лепестки запылились. Шелковые шпалеры на стенах, облупленная позолота на лепнине…

Этот дом знавал лучшие времена. Причем недавно — светильники-цветы от Тонуччи вошли в моду в девяносто седьмом. Кажется…

— Сюда, — мужчина приглашающе указал на приоткрытую дверь. За ней обнаружилась гостиная — небольшая, но изящно обставленная.