Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

правительство было не прочь договориться с новым коммунистическим правительством в Пекине, поскольку понимало, что коммунисты пришли надолго и управлять Китаем у них получается лучше, чем у Гоминьдана. Однако планы эти расстроила корейская война, полностью перекроившая ход дальнейших событий на международной арене. Режим Чан Кайши оказался незаменимым союзником Вашингтона в противостоянии с КНР. Седьмой флот – самый мощный в американских ВМС – немедленно взял под защиту Тайвань, на территории которого разместили также части американской армии. Чан Кайши вновь стал получать военную и финансовую помощь в особо крупных размерах. Противопоставить этому Китай ничего не мог: Тайваньский пролив, отделяющий материковую часть страны от острова, переплыть было не на чем, так как военного флота КНР не имела. Обширная акватория позволяла Седьмому флоту США предотвратить любые попытки коммунистов высадить десант на Тайване. Среди историков бытует мнение, что если бы Тайваньский пролив по ширине не превышал Ла-Манш, то события тех лет развивались бы иначе. Между тем на острове Тайвань ситуация сложилась парадоксальная. Многие считают, что режим Чан Кайши являлся более прогрессивным, чем китайские коммунисты, и в доказательство приводят тот факт, что в экономическом плане Тайвань добился намного большего, чем КНР, и гораздо раньше. Утверждения такие сделаны в отрыве от исторического контекста. В 1895 году Тайвань, более известный в то время как Формоза, стал японской колонией, доставшейся Токио после победы в Первой японо-китайской войне. Небольшой остров с населением всего 3 миллиона человек стал колонией образцово-показательной, где в соответствии с паназиатской идеологией японцы попытались создать некое подобие Великой восточноазиатской сферы сопроцветания. Сама идеология не нашла достаточно широкого круга почитателей, чтобы быть претворенной в жизнь, – но только не на Тайване. В качестве чистого эксперимента в рамках пан-азиатизма остров не раз подвергался воздействию извне и получал большие промышленные инвестиции. На протяжении 50 лет – с 1895 по 1945 год – Тайвань оставался на особом, привилегированном, положении в Восточной Азии. Войны не затронули его, а уровень промышленного развития стал столь же высоким, как в Японии. Помимо этого Тайвань превратили в крупнейшую продовольственную житницу Страны восходящего солнца – ввиду крайне благоприятного для ведения сельского хозяйства климата. После окончания Второй мировой войны Тайвань оказался в экономическом плане самым развитым и благополучным регионом во всей Восточной Азии, поскольку обладавшая таким же индустриальным потенциалом Япония лежала в руинах. Однако в 1945 году благодатный во всех отношениях остров Тайвань начал привлекать гоминьдановских чиновников и военных, которые по прибытии туда немедленно принялись грабить всех и вся. Первыми пострадали местные жители-японцы – к моменту окончания войны таких на Тайване проживало более 300 тысяч человек. Их всех депортировали на родину, предварительно конфисковав имущество. Следующими на очереди оказались зажиточные китайцы-островитяне, которых обвинили в сотрудничестве с японскими оккупантами, что во многом было правдой, но в данном случае обвинение стало лишь предлогом для очередного грабежа. В 1947 году произошел инцидент между двумя гоминьдановскими чиновниками и женщиной, продававшей сигареты. Женщину избили, а вступившегося за нее прохожего застрелили. После этого на Тайване начались беспорядки, очень быстро переросшие в настоящее народное восстание. Чан Кайши послал на остров войска, действовавшие крайне жестоко и фактически утопившие восстание в крови. Погибли десятки тысяч мирных жителей острова. Дошло до того, что гоминьдановские солдаты хватали на улице любого, на ком была надета студенческая форма, так как именно студенты оказались самыми активными участниками протестов. Чан Кайши немедленно объявил всех повстанцев на Тайване коммунистами, дав таким образом своим сатрапам индульгенцию на неконтролируемое насилие. Этот период в истории Тайваня впоследствии стали называть «белым террором», а продлился он без малого 40 лет – с 1947 по 1987 год. Такую вот форму приобрела демократия на Тайване при Чан Кайши. Что же касается успехов в развитии экономики, то заслуги генералиссимуса в этом нет. После поражения Японии во Второй мировой войне он получил в наследство не просто самый развитый регион в Китае, но и во всей Азии. К тому же, бежав из Китая, Чан Кайши украл весь золотой запас государства, а затем еще долгие годы получал значительную финансовую помощь от США, желавших, чтобы режим оставался на плаву, и всячески досаждал китайским коммунистам. Серьезные демократические и экономические преобразования начались на Тайване только после смерти Чан Кайши в 1975 году, и связаны они были с материковым Китаем. При этом военное положение, введенное в стране в 1947 году, отменили только в 1987 году. Такая вот на Тайване царила демократия.

Решение Тибетского вопроса также оказалось непростым, но оно стало для КНР куда более успешным, чем ситуация на Тайване. Китай потерял Тибет сразу же после начала Синьхайской революции – в 1911 году. Пришедший тогда к власти диктатор Юань Шикай пытался что-то предпринять, но вскоре сам утратил власть над большей частью восточного Китая. Тибет, как и две другие западные окраины страны – Монголию и Синьцзян, – было практически невозможно контролировать в те смутные времена.

Листовка, которая распространялась на Тайване сразу же после инцидента с избиением гоминьдановскими солдатами продавщицы сигарет, 1947 год

Речь шла об огромных и малозаселенных территориях, расположенных крайне далеко от центра власти, где проживали в основном национальные меньшинства. Уже в конце XIX века слабеющая династия Цин в значительной мере утратила на окраинах империи свое влияние. Синьхайская революция довершила начатое – в 1913 году Тибет объявил о своей независимости, хотя на это мало кто вообще обратил внимание в те дни. Единственной страной, признавшей независимость Тибета, стала Монголия, которая также объявила о своем отделении от Китая. Два новых государства признали друг друга, на чем их международная активность и завершилась. Монголия имела более трудную судьбу, поскольку являлась самой большой западной окраиной и делилась на две части – Внешнюю Монголию и Внутреннюю Монголию. Внешняя Монголия находилась совсем на отшибе и во время Гражданской войны в России оказалась вовлеченной в это противостояние. Туда отступили остатки белогвардейских войск, за которыми вскоре погнались красные, что в значительной степени решило дальнейшую судьбу этой страны. Ничего странного в таком развороте событий нет, если принимать во внимание географические и демографические реалии Монголии того времени. На площади в полтора миллиона километров (три Франции) проживало чуть больше полумиллиона кочевников. Потому несколько тысяч белогвардейцев смогли без труда взять столицу Ургу, а прибывшая за ними из Советской России одна дивизия Красной армии выбила белых и установила советскую власть. От Иркутска до Урги было намного ближе, чем от Урги